Восхождение Плотника. Том 2 - Антон Панарин

При дневном свете я разглядел детали, которые ночью в кабаке ускользнули от внимания. Он был одет в кожаный жилет добротной выделки, явно не деревенской работы, с аккуратной строчкой и медными клёпками по краям. Сапоги с медными пряжками, начищенные до блеска. На поясе висел не нож, а короткий меч в потёртых ножнах, и потёртости эти говорили о том, что оружие не декоративное, а бывавшее в бою.

— Тогда идём, по дороге расскажешь. — сказал я указав на открытые ворота.

Мы прошли стражников не сводящих взгляда с телохранителей Кирьяна, миновали толпу деревенских и направились прямиком к мастерской. когда толпа осталась позади, Кирьян понизив голос сказал.

— Я выкупил один из твоих столов которые ты вчера продал и показал его одному человеку в Дубровке. Так вот, этот человек, Ярый, не абы кто, а приказчик самого боярина Воротынского. Слыхал о таком?

Я покачал головой, потому что за время пребывания в этом мире местная аристократия интересовала меня куда меньше, чем рецепт хорошего рыбьего клея и способы убийства слизней.

— И не мудрено, — Кирьян усмехнулся, и в усмешке этой мелькнуло снисходительное превосходство человека, знающего расклад сил, перед тем, кто даже не знает о существовании какого то расклада. — Воротынский держит три усадьбы, торговый двор в Казани и, говорят, имеет выход на самого князя. Стало быть, деньги у него водятся такие, что никакому купцу и не снились. Смекаешь?

Кирьян выпрямился и произнёс с нарочитой важностью, подражая чужому голосу, отчего и без того низкий его баритон загустел до басовитого рокота:

— «Кирьяшка ежели ещё есть такие столы, то привези их немедля. Боярин через две седмицы устраивает пир для казанского воеводы, и ему важно чтобы у гостей челюсти отвисли от евоного гостепреимства».

Кирьян снова перешёл на обычный тон и подмигнул мне.

— Понимаешь, чем это пахнет?

Пахло деньгами. Огромными деньгами. Это как в моей прошлой жизни получить подряд от олигарха. Сразу понятно что платить будут щедро, но и ответственность такая, что мама не горюй. Здесь, судя по всему, намечалось нечто похожее.

— Понимаю, — кивнул я, стараясь не выдать нарастающего возбуждения, от которого ладони начинали потеть. — Сколько столов ему нужно?

— Для начала шесть. Но если ему понравится мебель, а она понравится, я голову даю на отсечение. Так вот, если гости останутся в восторге, то отбоя от заказов не будет. Это не разовая продажа на пристани, где каждый встречный норовит сбить цену, а долгосрочное сотрудничество с боярским домом. Понимаешь разницу?

Разницу я понимал прекрасно, потому что в строительном бизнесе разовый заказ и генподряд отличаются так же, как кирпичная будка на даче от девятиэтажного жилого дома.

Кирьян замолчал и посмотрел на меня выжидающе, чуть наклонив голову набок, как ястреб, высматривающий мышь в траве. Мимо протопала баба с коромыслом, покосившись на кольчужников так, что чуть не расплескала вёдра. Тем не менее она настолько замедлила шаг чтобы подслушать о чём мы разговариваем, что практически замерла на месте.

— Хороший денёк, верно говорю? — Спросил Кирьян у бабы, та растерянно кивнула и ускорила шаг скрывшись за поворотом.

Я услышал как у дома старосты скрипнула ставня, староста уши греет и не иначе.

— Аванс привёз? — перешёл я к делу открывая дверь мастерской.

Зачастую именно на этом вопросе обычно ломаются все красивые обещания, как гнилые лаги под весом бетонной стяжки. Либо деньги есть, либо есть обещания что деньги будут. Третьего не дано.

— А как же, — усмехнулся он похлопав по кожаной сумке на боку, и внутри отчётливо звякнуло. — Как договаривались. По пять золотых за стол.

— В таком случае прошу. В нашу галерею высокой моды, искусно изготовленной мебели и людей знающих что такое чувство прекрасного. — Коротко прорекламировал я приглашая его внутрь.

Обернувшись я поймал на себе взгляды деревенских. Кто-то таращился из-за заборов с бесстыдным любопытством, кто-то спешно захлопывал ставни, а пара мужиков куривших махорку качали головами обсуждая моих гостей.

Оно и понятно, вооружённый отряд в Микуловке событие редкое. Скоро об этом узнает каждая собака в радиусе пяти вёрст, включая старосту Микулу и Фадея Зубастого. Впрочем, они уже знают. Я в этом уверен.

Пусть видят, что у Ярого появились деловые партнёры, которые ходят при мечах и кольчугах. Чем больше народу это заметит, тем меньше желающих будет ломать мне пальцы по вечерам или подсылать троицу малолетних отморозков с ножами.

Кирьян и телохранители вошли в мастерскую и Петруха при виде их вытянулся в струнку и побледнел.

— З-з-здрасте.

— Здорова. Кирьян. — Улыбнулся мой новый товарищ и протянул руку Петрухе.

Петруха зверь пугливый и с перепуга сдавил руку Кирьяна так, что тот едва не упал на колено, а телохранители тут же потянулись за оружием.

— П-п-простите. Меня Петрухой кличут. — Виновато произнёс Петька потупив взгляд.

— Да ничего. Хватка у тебя конечно. — Хмыкнул Кирьян потирая раздавленную кисть. — Ярый, где столы то? — Спросил он.

— Так вон, под рогожей стоят.

Я сдёрнул тряпку и Кирьян затаил дыхание. Семнадцать столов стояли вдоль стен, и каждый из них ловил скудный утренний свет из единственного окна, преломлял его в толще застывшей слизи и рассыпал по стенам мастерской мягкими золотистыми бликами.

Мох под прозрачной поверхностью выглядел живым, камешки поблёскивали, а обожжённые доски с их рельефной текстурой создавали контраст, от которого каждая столешница казалась окном в лесной ручей, увиденный сверху, с высоты птичьего полёта. При этом все столы были разными, со своим уникальным рисунком.

— Мать честная, — выдохнул один из телохранителей, забыв про свою профессиональную невозмутимость. — Это что за чертовщина?

Кирьян ничего не ответил. Он медленно обошел ряд, наклоняясь к каждому столу и проводя пальцами по кромке. Постукивал костяшками по столешницам, проверяя прочность. Дёрнул ножку, покачал другую. Звук выходил глухой и плотный, как от удара по камню, и ни один шип не шелохнулся, ни одна царга не скрипнула. Он потянулся к столам которые я недавно покрывал лаком и я перехватил его руку.

— Эти лучше не трогать. Лак высыхает. Когда закончите погрузку, можно будет трогать и эти столы.

— Ха. Знал бы что ты ещё трудишься над столами, не торопил бы тебя. Но работа отличная. Просто загляденье. — Похвалил меня Кирьян.

— Грузим?

Кирьян кивнул, расстегнул сумку и вытащил увесистый мешочек, перетянутый кожаным шнурком. Развязал его, он высыпал на ближайшую столешницу горку