Пламенев. Книга 6 - Сергей Витальевич Карелин

— Не беспокойтесь. У меня у самого язык бы не повернулся разрешать ему портить такой замечательный сад.

— Благодарю за понимание, — вежливо поклонился слуга. — На этом действительно все. Желаю вам доброй ночи и отличного учебного года.

— Спасибо.

Слуга еще раз поклонился и вышел, притворив дверь. Щелкнул замок.

Я постоял, слушая, как стихают шаги в коридоре. Потом подошел к двери, запер ее на засов. Вирр поднял голову, наблюдая за мной. Я включил духовное зрение.

Медленно прошелся по комнате, изучая каждый угол. Стены, пол, потолок, мебель, окна, рамы, подоконники, ванная комната, включая все трубы, тренировочный зал проверил особенно тщательно, просмотрев каждый манекен.

Ничего. Комнаты были чисты, и никакими устройствами никто не мог следить за мной и за тем, как я использую Дух. По крайней мере, сейчас.

Однако не стоило забывать, что, как бы шикарно ни выглядело мое новое обиталище, едва станет известно, что я Практик, это место превратится в самую роскошную в мире камеру смертника. А значит, никакие предосторожности не будут лишними.

Снял рубаху, сапоги, штаны, белье, зашел в душ. Теплая вода пахла чем-то травяным. Я стоял под струей, смывая дорожную пыль, и чувствовал, как тело постепенно расслабляется. Мысли уходили одна за другой, оставляя только ощущение тепла и тишины.

Вытерся пушистым полотенцем — таким мягким, что казалось, будто вожу по коже гусиным пухом. Вернулся в спальню. Вирр, видимо, решивший, что лежанка в гостиной — это для меня, устроился поперек огромной кровати.

Я подошел, наклонился к его наглой морде, смотрящей на меня из-под полуприкрытых век.

— Только сегодня, — погрозил ему пальцем после нескольких секунд игры в гляделки. — Понял меня? Завтра будешь спать на своем месте.

Он тут же поднял голову и лизнул меня прямо в лицо. Хохотнув, я вытер слюну все тем же полотенцем, откинул одеяло и забрался под него. Простыни были холодными, чистыми, пахли чем-то неуловимым — лавандой может, или чем-то другим, что кладут в шкафы, чтобы вещи пахли свежестью.

Тело провалилось в мягкость, под которой при этом ощущался жесткий каркас, не дающий телу принять неестественную форму. И все равно это было так непривычно, что на секунду стало не по себе. Слишком мягко.

И слишком тихо. В Мильске всегда был шум: с улицы, из трактира, от соседей. Здесь было тихо. Только Вирр дышал рядом. Я закрыл глаза. Мысли крутились: поездка, город, академия, классы, вступительная церемония. Но они гасли одна за другой, как свечи на ветру.

Вирр вздохнул во сне, дернул лапой. Я повернулся набок, подтянул одеяло к подбородку.

Сон пришел быстрее, чем успел подумать о чем-то еще.

* * *

Солнце ударило в окно, и я открыл глаза. Свет был ярким, желтым, ложился полосами на пол, стены и одеяло. Я моргнул, привыкая. В Мильске просыпался затемно, но здесь, на холме, солнце показывалось раньше.

Вирр уже не спал. Он сидел у двери, положив хвост на пол, и смотрел на меня. В его глазах было нетерпение. Умный волк понимал, что здесь, в этих шикарных апартаментах, в отличие от клетки поезда, гадить не стоило.

Я сел, потянулся. Тело отдохнуло — мягкая кровать сделала свое дело.

— Сейчас, — сказал ему.

Оделся быстро, натянув повседневные форменные штаны и рубаху. Обулся. Вирр встал, потянулся, зевнул, клацнув зубами.

На этаже нас встретила тишина. Коридоры были пусты. Я вышел на крыльцо, щурясь на солнце. Сад блестел росой, фонтан журчал, птицы перекликались в кустах. В воздухе пахло мокрой землей и цветами, названий которых я не знал.

Пехать в такую рань до леса не хотелось, это подходило, скорее, для вечерних моционов. Так что я повернул налево, окликом остановив Вирра за секунду до разрушения прекрасной утренней атмосферы.

Зверинец-конюшня нашлась быстро — собственно, по запаху. Низкое, длинное здание из темного кирпича, с высокой крышей и широкими воротами. Оттуда пахло сеном, лошадьми и еще чем-то звериным, неуловимым.

Я толкнул дверь, заглянул внутрь. В проходах было чисто, стойла пустовали, только в дальнем кто-то фыркал, перебирая копытами.

Служитель — пожилой мужчина в простой куртке, с седыми усами и спокойными глазами — вышел из подсобки, увидел Вирра, кивнул без удивления.

— Для прогулок? — спросил он. Голос был хрипловатый, но твердый.

— Да.

— Выпускайте на задний двор.

Он прошел мимо, отодвинул тяжелый засов на воротах в противоположной стене, открыл.

Я кивнул, показал Вирру на открывшийся проход. Дважды повторять не потребовалось: он коротко рыкнул и устремился по своим утренним делам.

Служитель проводил взглядом исчезнувшего волка, покачал головой.

— Хороший зверь. Сколько ему?

— Около года.

— Год? — Он поднял бровь, посмотрев на меня внимательнее. — Быстро растет. Небось кормите не хлебом единым.

Я не ответил. Он не настаивал.

— Ладно, я пойду, дела еще есть. Как закончит, засов просто закройте, хорошо?

Я кивнул, проводил его взглядом. Сходил посмотреть, как там Вирр, потом вернулся в конюшню, прошелся вдоль рядов. Некоторые загоны были рассчитаны явно на кого-то куда больше лошади, но пока что все такие пустовали.

Волк, довольный, показался спустя минут десять. Немного подумав, я решил, что сегодня, пока буду изучать территорию Академии, он мне совершенно ни к чему. Так что мы все-таки сходили направо от общежития, и я благополучно оставил его бегать в лесу.

А сам вернулся в апартаменты. Тренировочный зал. Книжечка лежала на дне рюкзака. Я взял ее, раскрыл на пятой главе. Впервые после достижения пика Костей Духа я собирался начать практиковать эти позы.

Впрочем, суть уже давно была не в позах: они стали лишь вспомогательным элементом, немного помогающим сосредоточить Дух в нужном месте. Суть пятой главы была в постепенном, но при этом предельном насыщении отдельных зон тела Духом.

Каждая новая зона выбиралась на первый взгляд совершенно случайно, поэтому так сложно было представить и продумать отсутствующие позиции с двадцать первой по сороковую. Но пока что я мог об этом не думать, сосредоточившись на тех позах, что были известны.

И первой на очереди была печень. Я встал в нужную позу, пока что не используя камень Духа, желая для начала просто почувствовать это и понять суть.

Здесь длительность пропитывания не была ограничена каким-то определенным количеством ударов сердца, важнее было довести концентрацию Духа в нужной зоне до предела, а потом добавить