Няня для своей дочери. Я тебя верну - Саяна Горская

— Почему ты всё ещё здесь? Сколько можно терпеть твои выходки? Я дал тебе денег. Столько, сколько ты просила. Убирайся.

— Андрюша…

— Я был к тебе слишком мягок, кажется. Хочешь вернуться в психушку? Ты этого хочешь?

— Андрей, Анюта пропала!

Я ослышался, да?

— Что? Что ты такое несёшь? Сколько ты выпила?

— Клянусь тебе! — Элла делает несколько стремительных, но нетвёрдых шагов в мою сторону. Вцепляется пальцами в ворот моей рубашки. — Вера забрала её, и они исчезли! Их нигде нет! Я обыскала весь дом, смотрела в саду, звонила друзьям, но... их нет!

Сердце камнем обрушивается в желудок.

— Что за бред?

— Я серьёзно! — захлёбывается она рыданиями. — Вера вела себя странно, говорила какие-то страшные вещи, а потом... а потом они просто пропали!

— Какие вещи?

— Не знаю, это было похоже на бред… Про то, что ты убил её мужа. Про то, что Анюта на самом деле её дочь и… Господи, Андрей, мне страшно! Я боюсь за нашу девочку!

Она снова конвульсивно сжимает пальцы на моей рубашке и встряхивает меня. Глаза горят безумно. Губы искривлены.

— Андрей, ты должен… Должен! Должен найти её! Я говорила, что эта женщина опасна! Я предупреждала тебя, что ей нельзя доверять нашу девочку, но ты не послушал! Ты никогда меня не слушаешь, а теперь поздно!

— Идиотка! — Рывком разжимаю её пальцы и отстраняюсь. — Думаешь, я поверю в то, что ты не причастна к этому? Думаешь, у меня осталась хоть капля доверия к тебе?

— Я? — Выдыхает разочарованно. — Я такая же пострадавшая сторона, как и ты! Это мою дочь похитили. Мою! Если ты забыл, так я напомню, что именно я подарила тебе дочь! Сама сделала то, на что ты оказался неспособен! Ты должен благодарить меня, а иначе…

— Пошла к чёрту! — Выплёвываю ей в лицо и разворачиваюсь.

Поднимаюсь наверх, в комнату Веры.

В голове не укладывается.

Не может быть. Вера не могла так поступить ни со мной, ни с Анютой. Она не способна на хладнокровное похищение ребёнка. А значит, она стала пешкой в виртуозной игре Эллы.

Замираю на пороге комнаты.

Покрывало на кровати расправлено. На тумбочке возле рамки с фотографией книга, закладка торчит из середины. На спинке кресла кардиган. Шкаф приоткрыт, и я вижу ровные ряды одежды на плечиках. Всё выглядит так, будто она просто вышла на минуту и вот-вот вернётся, проведёт рукой по волосам и спросит, почему я смотрю на её комнату так, словно здесь произошло убийство.

Нет ни разбросанных вещей, ни следов поспешных сборов. Ничего, что указывало бы на побег.

В комнате Анюты так же спокойно. Открытая книжка на полу, недостроенная башня из кубиков, разбросанные на столе карандаши.

И несмотря на то, что я уверен — это всё огромное недоразумение, паника всё равно долбит в рёбра изнутри.

Достаю телефон, набираю номер Веры. Электронный голос оповещает меня о том, что абонент недоступен или находится вне зоны доступа.

— Чёрт...

Вера... что же ты натворила?

Спускаюсь вниз. Элла всё ещё в гостиной. Уже не мечется, а стоит посреди комнаты, обхватив себя руками, словно мёрзнет.

Татьяна Павловна, застыв у стены каменным изваянием, комкает в пальцах кухонное полотенце.

Подхожу к Элле вплотную.

— Признавайся.

— В чём? — Вопросительно моргает, будто не понимает.

Хватаю её за грудки так резко, что ткань халата трещит под пальцами.

— Что ты натворила?

— Андрей...

— Не смей сейчас играть со мной. Не смей. Если это очередная придуманная тобой дрянь, клянусь, я...

— Это не я! — выкрикивает она, и страх в её голосе кажется почти настоящим. — Ты с ума сошёл? Она забрала ребёнка! Вера забрала Аню и исчезла!

Воздух в доме внезапно становится вязким, тяжёлым. Дышать трудно.

— Татьяна Павловна, — бросаю, не оборачиваясь. — Когда вы видели Аню в последний раз?

— Днём... Вера сказала, что они пойдут на прогулку. Я подумала, что они ушли гулять по саду. Потом вернулась Элла Борисовна, я была занята на кухне. А потом Элла Борисовна закричала...

Значит, прошло достаточно времени, чтобы уехать и спрятаться. Но куда? Куда может податься женщина без денег, связей? Как долго сможет скрываться при условии, что с ней чужой ребёнок, которого наверняка будут искать?

Снова смотрю на Эллу. Она тяжело дышит, придерживая халат на груди. В глазах ужас, или очень талантливая его имитация.

— Ты ей что-то сказала?

— Что?

— Не прикидывайся. Ты с ней разговаривала?

Она молчит. И этого достаточно, чтобы во мне вскипела новая волна ярости.

— Чёрт тебя дери, Элла!

— Я просто... — судорожно глотает воздух. — Я просто пыталась с ней поговорить. Она вела себя странно. Всё время смотрела на меня так, будто... будто знает что-то. А потом начала нести какой-то бред о том, что мы убили её мужа и украли её дочь. Это всё, Андрей. Я клянусь тебе!

Резко отпускаю Эллу. Цежу проклятия сквозь сжатые зубы.

Ни одна нормальная женщина не уходит из дома с ребёнком, придумывая на ходу такую сложную конструкцию. Значит, кто-то эту конструкцию в неё вложил. Кто-то аккуратно и очень своевременно надавил в самую больную точку.

— Полицию, — шепчет Элла. — Нужно срочно вызывать полицию.

Глава 50

Андрей

Кручу в ладонях чашку с кофе, к которому так и не прикоснулся. Отупело таращусь на осевшую молочную пену. Мыслями я не здесь. Я рядом с Верой и Анютой.

А где они я знать не знаю.

Это прямым выстрелом в голову выносит мозги через затылок.

У меня нет правдоподобного объяснения её поступку, но отчего-то я слепо верю в её невиновность. Я редко ошибаюсь в людях, а вот так катастрофически не ошибаюсь вообще никогда, спасибо родителям. Они научили меня каким-то седьмым чувством считывать опасность, идущую от человека, и в Вере не было ни единого намёка на то, что она может нести реальную угрозу.

Я скорей готов поверить в то, что действовала она по указке Эллы. Только вот доказать этого никак не могу.

Стерва…

Нужно было действовать жёстче, а не жалеть её, полагаясь на то, что у неё хватит совести и здравого смысла оставить свои игры.

Но я лоханулся и страшно налажал.

Пожалел Эллу.

У нас с ней