Няня для своей дочери. Я тебя верну - Саяна Горская

— Послезавтра у меня важная сделка. Меня не будет дома до поздней ночи. Надеюсь, к этому времени ты будешь на ногах, или мне подыскать кого-то тебе в помощь?

— Не надо. Я отлежусь и уже завтра уже буду в порядке.

— Точно?

— Конечно.

Он всё ещё не верит.

— Вера, у нас всё хорошо?

— Да…

— Ты ничего от меня не скрываешь?

— Нет.

— Тогда… поцелуй меня, — просит тихо. — Как прежде.

Сердце, взвившись испуганным воробьём к горлу, резко опадает в пятки.

В голове всплывает Элла в зимнем саду, Макар на платформе, Анюта, трещины в потолке родовой палаты. Всё наслаивается одно на другое, превращаясь в невыносимую кашу, от которой хочется взвыть, но я всё равно делаю то, о чём просит Градский. Потому что не готова сейчас обнажать карты. Не готова бежать. Не готова столкнуться с ним лицом к лицу во всей этой правде, если это правда.

Целую его через силу и тошноту. Пересиливая собственный страх и отвращение. Касаюсь губами его губ и заставляю себя не дёргаться.

Ладонь Андрея тут же ложится мне на шею, мягко, ласково. И меня едва не выворачивает от ужаса, потому что это прикосновение ещё совсем недавно заставляло меня слабеть совсем по другой причине.

Он отстраняется медленно. Смотрит на меня, хмуро сведя брови над переносицей, будто всё равно чувствует фальшь. Будто понимает, что между нами что-то треснуло, только не знает пока, где именно.

— Ладно, — произносит наконец низко и устало. — Отдыхай.

Поднимается.

— И, Вера, я хочу, чтобы ты знала, что я тебя… — Запинается. Поджимает сурово губы. — Я… Ты мне очень нужна.

Выходит.

А я ещё несколько секунд сижу неподвижно, будто тело забыло, как шевелиться. Медленно падаю обратно на подушки, натягиваю одеяло на голову и наконец позволяю себе разрыдаться в голос.

Если он чудовище, то почему мне так больно?

И что мне теперь делать с тем, что сердце всё равно тянется к нему предательски? Почему рвётся к нему как глупое, слепое животное, которое всё равно ищет руки хозяина, даже если знает, что в этих руках зажат нож?

Я люблю его.

Господи, как же я его люблю…

Люблю этого мужчину с его тёмным взглядом и вечной собранностью, за которой мне чудилась защита. Люблю его голос, его редкие улыбки, даже то, как он хмурится, когда волнуется и не знает, как это скрыть. Люблю так сильно, что от одной мысли о том, кем он может оказаться на самом деле, моя душа рвётся на кровавые лоскуты.

От этого не спрятаться под одеялом, не выплакать, не вырвать с мясом из груди. Это чувство сидит во мне слишком глубоко. Проросло сквозь страх, боль и здравый смысл, и теперь душит меня собственными корнями.

Я плачу от того, что хочу к нему. Плачу от того, что боюсь его. Плачу от того, что не знаю, какая из этих двух бед страшнее.

Просто рыдаю.

Безо всякой надежды, что это когда-нибудь отпустит.

Глава 48

Вера

Подозрительно спокойное утро.

Ночью мне не снились кошмары. Всю ночь я проспала как убитая, словно призраки старого поместья сжалились наконец надо мной и отступили. А может, всё дело в том, что я подружилась с главным тёмных духом этого дома — Эллой?

Хотя наши новые отношения дружбой можно назвать лишь с натяжкой.

В окно смотрю на то, как Андрей провожает Эллу до машины. Складывает в багажник два чемодана, закидывает сумочку на пассажирское. В глаза Элле не смотрит.

Да и та не рвётся к контакту. Она удивительно тихая, кроткая. Мне кажется, она вот-вот растворится в дымке утреннего густого тумана.

Почти так и происходит — Элла садится в машину, дверца хлопает, стоп-огни загораются красными глазами в серой пелене. Колёса откидывают гравий в стороны и автомобиль срывается с места, исчезая за воротами поместья. Андрей ещё долго стоит неподвижно, глядя вслед.

Но я знаю, что мы с Эллой встретимся ещё. В тумбочке лежат ключи от её квартиры, и именно там я смогу переждать бурю. А потом…

Боже… Мне чертовски страшно думать о том, что будет дальше.

Привожу себя в порядок и спускаюсь вниз. В столовой витают ароматы горячих тостов и крепкого кофе. Анюта сонно ковыряет ложкой овсяную кашу, сидя за столом в розовой пижаме с зайцами. Андрей, уже успевший переодеться в строгий классический костюм, листает что-то на планшете и время от времени поднимает глаза на Анюту, чтобы напомнить ей про завтрак одним только взглядом.

— Доброе утро, — несмело вхожу и натягиваю на лицо улыбку.

Чувствую себя актрисой, которой по ошибке дали слишком трудную роль. У меня внутри всё натянуто до предела. Каждое слово, каждый взгляд, каждый звук кажутся частью декорации, которая вот-вот рухнет. Но никто, кроме меня, этого будто не замечает.

— Доброе, — Андрей поднимает на меня взгляд. — Ты выглядишь гораздо лучше. Как себя чувствуешь?

Сердце спотыкается. Силой мысли реанимирую себя, чтобы не рухнуть от страха прямо посреди столовой.

Присаживаюсь за стол рядом с Андреем.

— Спасибо, мне и правда гораздо лучше. Похоже, я правда просто устала.

— Как насчёт того, чтобы на следующей неделе рвануть в спа-отель? Знаю одно хорошее место за городом. Тишина, покой, все виды массажа…

— Звучит многообещающе.

— Отлично. Тогда не планируй себе никаких важных дел, — он наклоняется ближе, понижает голос до шёпота: — Хочу, чтобы ты была только моей.

— Ладно… — поджимаю губы.

Я прекрасно знаю, что не дано случиться этому волшебному отдыху. Потому что к тому моменту я буду слишком далеко отсюда.

Андрей выключает экран планшета, встаёт, поправляя воротничок рубашки.

— Я задержусь сегодня, помнишь? Важная сделка. Вернусь ближе к ночи. Можете меня не ждать, ложитесь спать.

— Хорошо.

У меня есть день. Один день, чтобы провернуть это. Чтобы разрушить сразу несколько жизней, но попытаться откатить назад последствия последних пяти лет.

Анюта, покончив с кашей, соскакивает со стула и подбегает к отцу.

— А меня вы возьмёте в этот отель? — Спрашивает она, обвивая его пояс руками.

— Конечно, — отвечает Андрей, поправляя её взлохмаченные волосы. — Если кое-кто будет хорошо себя вести.

— Я всегда хорошо себя веду.

— Особенно когда рисуешь на обоях.

— Это было давно!

— На прошлой неделе.