Няня для своей дочери. Я тебя верну - Саяна Горская

— Если сбежишь вот так, Андрей поймёт всё раньше, чем ты успеешь доехать до ворот.

По спине проходит холодок.

Я и сама это понимаю, но отчаяние сильнее голоса разума.

— И что ты предлагаешь? Остаться? Сделать вид, что ничего не случилось? Подождать, пока он решит, что делать со мной дальше?

— Я предлагаю действовать умнее.

— Не надо, — цежу сквозь зубы. — Не пытайся изображать из себя добрую фею.

— Боже упаси, — Элла коротко усмехается. — Я не добрая и уж точно не фея. Свою выгоду я тоже получу.

— Какую?

Элла кусает губы. Отворачивается и делает несколько шагов по комнате, рассматривает фотографию, стоящую на прикроватной тумбочке — на ней мы с мамой, много лет назад.

— Понимаю теперь, в кого мы такие, — Элла подцепляет рамку. Большим пальцем гладит мамино лицо. — Каждому ребёнку нужна мама. Особенно девочке. Как думаешь, почему она отдала именно меня, а не тебя?

— Элла, я…

Не могу ответить на этот вопрос. Ком вины встаёт поперёк горла, хотя я меньше всех виновата в том, что произошло тогда.

— Знаю, это была лотерея. На моём месте вполне могла оказаться ты, просто так вышло. Я не держу зла, сестрёнка. Но да, мы очень разные. Материнство мне в тягость. Я с самого начала понимала, что не смогу заменить Анюте тебя. Я пошла на это лишь ради Андрея. Твоё исчезновение решит сразу две мои проблемы.

— Ты избавишься и от меня, и от Ани.

— Верно. Я слишком люблю Андрея, чтобы позволить кому-то встать между нами. — Элла отводит взгляд к окну. — Слушай меня внимательно. Ты не можешь исчезнуть из дома прямо сейчас. Ты не можешь броситься к Андрею с обвинениями. И в полицию тебе пока тоже идти не с чем. Ты должна исчезнуть иначе, тогда, когда он не будет ничего подозревать.

— Ты предлагаешь мне похитить Аню?

— Я предлагаю тебе шанс вернуть дочь. Твою дочь. Тебе напомнить, что у тебя её украли? — Жёстко и резко. — И сделал это человек, который продолжает врать, глядя тебе в лицо. Вера, он слишком поломан детством, чтобы быть нормальным. Увы, такие травмы не проходят бесследно. Его навязчивое желание иметь ребёнка продиктовано потребностью наверстать недополученную любовь, но единственная форма любви, доступная Градскому — это контроль. И я согласна на такие условия. А ты?

Ноги подкашиваются. Медленно опускаюсь на край кровати, потому что стоя слушать её уже не могу — вот-вот рухну.

— И что ты предлагаешь?

— Ты заберёшь Аню и исчезнешь, пока я подготовлю тебе всё, что нужно.

— Что именно?

— Документы. Деньги. Новый адрес. Вы улетите из страны, но мне нужно время. Я уже не имею былого влияния, — её губы кривятся в усмешке. — Однако кое-что всё ещё могу. У меня есть небольшая квартира, там вас никто не станет искать. Скажи спасибо моим талантам заводить друзей — ни один человек в этом доме не скажет, что мы сообщницы, а значит, связи между нами искать не станут.

— Но как же… Как же мама? Она больна и…

— С мамой я помогу. Сделаю всё, что потребуется.

— Это безумие. Это настоящее безумие, — массирую виски. Голова надвое раскалывается от сумасшедшего количества информации.

— Это единственный шанс, Вера. — Элла подсаживается ко мне. Близко-близко. Отнимает мои руки от лица. — Пока он ничего не подозревает. Пока думает, что ты под контролем. Мы должны провернуть всё сейчас. Я отвлеку его, насколько смогу. Заставлю поверить, что всё идёт по его сценарию. А вы с Аней… Вы просто исчезнете.

Пальцы её холодные. Взгляд, напротив, горит огнём. И в нём нет больше той хищницы, что готова была проглотить меня целиком.

— Это же преступление. Это против закона.

— Ты уже потеряла дочь однажды, — шепчет. — Хочешь потерять снова?

Я гляжу на неё, не моргая.

Слишком всё складно. Слишком удобно. И очень уж похоже на ловушку, чтобы не быть ею.

И я опять не понимаю, где сейчас правда, а где очень тонко отмеренная порция нужного мне яда.

— Почему ты это делаешь?

Элла устало прикрывает глаза, потом открывает их.

— Потому что, если я не сделаю хоть что-то правильное… я окончательно превращусь в чудовище.

Господи, как всё сложно.

Я буквально должна решить сейчас, кому верить. Но что делать, если я не верю никому из них?

— Ты можешь пойти к Андрею прямо сейчас, — говорит вдруг Элла, считывая мои метания. — Можешь встать, спуститься вниз, посмотреть ему в глаза и спросить всё сама. Если не боишься, что с тобой случится то же, что и с твоим мужем.

Дыхание перехватывает. Во рту разливается солёный вкус крови — губа прокушена.

— Что ты сказала?

Элла медленно переводит взгляд на мои руки. На пальцы, которыми я конвульсивно сгребаю покрывало.

— Ты ведь умная девочка. Сама додумаешь.

— Нет, — срывается мой голос в истерику. — Нет, ты всё расскажешь мне сама. Что случилось с моим мужем?!

— То и случилось. — Элла говорит очень тихо, но каждое слово вонзается в меня отравленной иглой. — Андрей предусмотрел и это.

— Не смей…

— На случай, если однажды родная мать всё-таки объявится. ДНК Андрея ничего не решит, её нет в Анюте.

— Что ты несёшь?

— То, что ты и сама уже почти поняла. Наши с тобой ДНК идентичны, Вера. Совпадение по тебе или по мне не даст ответа. Единственный способ действительно узнать, чей это ребёнок — взять ДНК у Макара.

Мир плывёт. Комната шатается. Всё на секунду отъезжает куда-то вбок, и я неловко хватаюсь за Эллу, чтобы удержать себя в вертикали.

Мой ребёнок.

Макар.

Анюта.

Господи…

Элла говорит что-то ещё, но я не разбираю слов. Только потом, как сквозь вату, до меня начинает доходить её голос:

— Ты должна бежать. Не потом. Не когда соберёшься с силами, не когда перестанешь его любить, не когда он сам решит тебя отпустить. Сейчас. Пока у тебя ещё есть шанс выйти отсюда не в психушку или не прямиком под поезд.

Медленно поднимаю на неё глаза.

— Ты больная, — шепчу бессильно. — Ты просто больная…

— Может быть. Но это не отменяет того, что я права. Послушай меня. Ты заберёшь Анюту и переждёшь в моей квартире.