Космология и практика сибирского шаманизма - Елена Вадимовна Нам

синего моря стояло два дуба; на них сидели два голубя и говорили: „Спустимся на дно моря и достанем ‚дрибного‘ песку, синего камня“ – достали, и создалась из песку земля со всеми растениями, а из камня – небо, солнце, месяц и звезды» [939]. Данный миф содержит два сюжета, имеющих прямые аналогии с сибирскими материалами: «ныряние птицы» как космогонический акт и «птицы, сидящие в ветвях Мирового дерева». Мотив двух птиц, сидящих на дереве, хорошо известен в древнеиндийской традиции, и он может также дополняться мотивом человека (божества) на дереве:

Две птицы, соединенные вместе друзья, льнут к одному и тому же дереву —

Одна из них поедает сладкую ягоду; другая смотрит [на это], не поедая.

На том же дереве – человек, погруженный [в горести мира], ослепленный, скорбит о [своем] бессилии…[940]

Гомер в «Илиаде» упоминает о высочайшей ели, упирающейся в небо:

…Сон, от Кронидовых взоров таяся,

Сел на огромнейшей ели, какая в то время на Иде,

Высшая, гордой главою сквозь воздух в эфир уходила… (XIV, 287–289) [941].

Каллимах в гимне к Деметре упоминает огромный тополь до неба, росший в священной роще, посвященной богине [942]. Германцы посвящали богам дубравы и рощи [943]. В священных рощах латыши, литовцы, поляки, россы и другие славянские племена издревле приносили жертвы божествам. Особым почитанием пользовался дуб [944]. Ясень Иггдрасиль в скандинавской мифологии наиболее приближен к «сибирским образцам» в изображении Мирового дерева. Возникнув в период творения мира, он соединяет основные сферы мироздания: верхний, средний и нижний миры. Каждая из этих зон маркирована присутствием животного: орел, белка, змей. Ясень этот имеет связь с пророческим даром и шаманскими инициациями (испытание Одина – бога на дереве – и обретение им пророческого и поэтического дара) [945].

Символические аналоги Мирового дерева

Мировое дерево как основа космического порядка, вертикальная ось, соединяющая различные уровни мироздания и имеющая центральное местоположение, может иметь множество символических аналогов. В. Н. Топоров и Вяч. Вс. Иванов доказали семантическое соотношение ʽгораʼ = ʽлесʼ, характерное для славянских, балтийских, тюркских и ряда других языков [946]. Павсаний, описывая гору Атлант, указывает на то, что она настолько высока, что своими вершинами касается неба (I, XXXIII) [947]. По сведениям Геродота, гора эта узкая и круглая, она так высока, что вершины ее не видно, она всегда покрыта облаками. А местные жители называют ее столпом неба (IV, 184) [948]. Антропоморфным аналогом мировой оси, поддерживающей небо, является Атлант (Атлас), чей образ в древнегреческой мифологии хорошо известен. Гора, и как вариант – пещера внутри этой горы, это маркеры потустороннего мира – мира мертвых, который находится глубоко под землей и/или на западе. Аполлоний Родосский следует традиции Гомера и, рассказывая о пути в царство Аида, упоминает об утесе, который «ввысь подъемлется круто» и открывает путь в нижний мир [949]. В поэме «Александра» древнегреческий поэт Ликофрон обыгрывает ту же метафору и, возможно, саму гору уподобляет Аиду [950]. У Гесиода сын Иапета Атлант держит небо там, где «с Ночью встречается День», где находятся «жилища ужасные сумрачной Ночи» и «стоят невдали многозвонкие гулкие домы мощного бога Аида и Персефонеи ужасной» [951]. Другим вариантом сакрального центра у древних греков являлся Омфал. В соответствии с описанием Павсания он находился в Дельфах, был сделан из глыбы белого мрамора и почитался пупом земли (X, XVI) [952].

Дерево и гора, основные символы мировой оси и космического порядка, могут иметь различные ритуальные изображения – палки, столба, колонны и т. д. Жертвенные столбы служат посредниками между мирами, направляют жертвы богам и тем самым как бы участвуют в процессе поддержания мирового порядка, что характерно как раз для мировой оси как космической основы. Таким образом, принцип жертвы и жертвоприношения, связанного с алтарем, это еще и принцип мирового центра, связывающего между собой миры. Поэтому жертвенный огонь может выступать в роли посредника, а также олицетворять мировой столп. Ассоциация огня с осью мира и с Мировым деревом прослеживается по материалам гимнов «Ригведы», посвященных Агни:

Ведь ветви твои, о Агни, другие огни,

В тебе радуются все бессмертные.

О Вайшванара, ты пуп (человеческих) поселений.

Ты (всегда) держал людей, как опорный столб (I, 59, 1).

Как строитель – (опорный столб), он упер дым в небо (IV, 5, 2).

…Воздвигнутый как столп неба, он охраняет небосвод (IV, 13, 5). [953]

Е. Г. Рабинович на основе глубокого анализа ведийской традиции установила семантический ряд: Агни = жертва = жертвенный столп = Мировое дерево = ось мира. Кроме того, проведя сравнительный анализ богов-посредников Агни и Гермеса, она выявила их функциональное тождество, а также символическое тождество с Мировым деревом [954]. Учитывая важнейшую роль огня и его почитания в формировании шаманского мировоззрения, а также значение посреднических функций сибирских шаманов, вышеприведенный семантический ряд может быть крайне значимым для понимания «шаманской» сущности мировоззрения индоевропейцев. Достаточно вспомнить роль очага и дымового отверстия юрты, которые служили посредниками между людьми и духами, а также определяли путь шамана на небо или под землю. Аналогичным образом колдуны и ведьмы улетали в трубу вместе с дымом очага [955].

Определенный интерес в рамках семантических соответствий мировой оси имеет соотнесение Мирового дерева с зооморфными аналогами. Так, для искусства скифо-сибирского мира Евразии характерным является изображение животных с рогами-деревьями. Возможно, что дерево и рога в представлении скотоводов были тождественны и воплощали одну и ту же идею [956]. Вариантом развития этой идеи является изображение рогатого животного у Мирового дерева. Например, четыре оленя бегают в ветвях ясеня Иггдрасиль и объедают его листву [957]. Вяч. Вс. Иванов, основываясь на языковых и мифоритуальных данных, доказал существование идеи тождества дерева и коня в древнеиндийской и древнеисландской традициях. По всей видимости, данный круг представлений связан с идеей мирового животного (жертвы) у жертвенного столба, и возможно, что первоначально роль жертвы принадлежала антропоморфному существу – человеку или божеству у дерева или на дереве (ср. Пуруша, Один, а возможно, и Атлант) и лишь впоследствии была заменена зооморфным аналогом [958].

Б. Л. Огибенин,