Уйти. Остаться. Жить. Антология литературных чтений «Они ушли. Они остались». Том III - Ольга Анатольевна Балла

И лес затих – ни шороха, ни звука.

В нём хорошо дышать, шагать упруго,

Взлохмачивая золотой настил.

Я счёл бы мир игрушкой Демиурга,

Когда бы Ты в него не приходил.

Как осенью наглядней и острей

Твой замысел! Как дороги минуты

Покоя после выпитой цикуты,

Пока не встал из северных морей

Кошмарный знак страны – Гиперборей.

Но вижу: позади Великой Смуты

Грядёт период Судей и Царей…

В этом стихотворении создаётся образ мира, в котором земная природа (лес в предчувствии зимы) неразрывно связана с внутренним миром поэта, ожидающего наступления духовной, нравственной зимы, и небом, диктующим нашей земной родине свою суровую волю. Это подлинно космическое мироощущение, унаследованное омским мыслителем от поэтов-символистов Серебряного века. Это вера трагическая и мужественная.

Наверное, главная философская тема стихов Олега Чертова – предощущение Апокалипсиса и воспитание духовной стойкости человека перед грядущими испытаниями. Он мог бы сказать, как когда-то – режиссёр Григорий Козинцев: «Люди живут в комнатах и во вселенной»[111]. Ощущая пронизанность земного града и мира космическими ветрами, герой Чертова просит у небес силы, которая позволила бы ему выстоять под их натиском до конца: «Претерпевший же до конца спасётся» (Мф, 10:22).

Олег постоянно жил в предчувствии вселенского пожара, который унесёт и его родину, и саму жизнь:

Господь, Господь, мой дольний дом в огне.

Не я ль Тебя молил о том пожаре,

Чтоб кровью захлебнувшейся державе

Не сдохнуть на Иудином ремне?

И вот огонь, которого мы ждали,

Потрескивая, бродит по стране.

Восстал Голгофный мрак на нас двоих.

Я – Твой свидетель, видно, из последних,

В чумном пиру рыдающий наследник

Пророчеств и раскаяний Твоих.

Итак, Господь, мы встретимся в дыму.

Признаешь ли меня под слоем сажи?

В последний час моления о чаше

Не приведи остаться одному!

Выходит, мы свой дом не сберегли.

Пылает осквернённое жилище,

В проёмах равнодушный ветер свищет

И пепел поднимает от земли…

Поутру, приходя на пепелище,

Не обожгитесь, братья, об угли.

Неудивительно, что в конце концов многие его предсказания сбылись, включая предсказание собственной гибели, ставшей прологом для крушения идеалов всего поколения. Услышав об убийстве Олега Чертова, многие люди, наверное, явственно почувствовали, что в нашем мире

Что-то готовится…

Кто-то идёт! —

строки Козьмы Пруткова, которые любил вспоминать и цитировать поэт.

Но поэзии Олега Чертова свойственна надежда на стойкость и силу воли человека, способного сохранить светлый облик и в чадящем дыму национальной катастрофы. На фоне бандитских перестрелок и заказных убийств его гибель – в високосный день, после Прощёного воскресенья, на которое он посетил храм и принял Причастие, – выглядит возвышенной и чистой. Таким же призывом к духовному бодрствованию во трудах предстаёт подвиг его жены Татьяны, издавшей книгу стихов поэта на сороковой день после его смерти. Эта книга положила начало школе омской метафизической лирики (среди её представителей – Виктор Богданов, Степан Князев, Дмитрий Соснов и др.), которая начала набирать силу в конце 1990-х и стала в наши дни заметным явлением в сибирской литературе. Точно таким же образом и тоненькая книга философских стихов Владимира Соловьёва стала источником вдохновения для Александра Блока, Андрея Белого, Вячеслава Иванова и других младших символистов – ключевого поэтического направления Серебряного века.

При жизни Олег не стремился публиковать свои стихи, даже не читал их практически никому, кроме самых близких людей. Для него творчество было скорее сокровенным деланием, чем общественным подвигом, его уединённый характер он подчёркивал в своих стихах. Региональных литературных кругов он сторонился: по-видимому, его отталкивали цеховое крючкотворство, тщеславие, неискренность и грызня в деле, которое по определению не терпит суеты. Но после ухода творчеством Олега Чертова прониклись такие деятели русской литературы, как Виктор Астафьев, Андрей Битов, Мариэтта Чудакова, Майя Никулина и другие. Началась вторая жизнь поэта – в его духовном и литературном наследии, в благодарной человеческой памяти.

Олег Чертов принадлежал к числу духовных поэтов, обладавших даром слышать и передавать в слове некую музыку, Божественную ноту, доступную только им. После ухода Олега слышать эту музыку стало некому. Мы можем только догадываться о ней по его стихам, по их сложной, многозначной символике, по великолепной звуковой и мелодической инструментовке. Но кое-что, наверное, мы всё-таки в состоянии осознать.

В одном из стихотворений Олег Чертов изобразил себя крысоловом, игрой на дудочке уводящим за собой крыс из города уснувших мастеров. Возможно, этот мотив способен послужить ключом к пониманию его жизни и творчества.

«Город уснувших мастеров» – это город, порождённый искусством человеческих рук, вдохновением и трудом, но попавший под влияние тёмной силы и забывший о своём предназначении. Этот сложный образ обозначает не только Омск или Россию – нет, это скорее символ всего человечества:

Прокричало мне: «Спасите, крысолов!» —

Эхо в городе уснувших мастеров.

А над городом моим – парад планет.

Злые чары понависли, словно сеть.

И приманки в крысоловке больше нет,

Сон волшебный затянулся, словно смерть.

Именно этот город, который своей музыкой должен освободить поэт, – главная метафора для обозначения тёмного царства, по которому прошёл жизненный путь Олега Чертова. Мастера, живущие в нём, наделены силой, талантами и умениями, но под влиянием колдовских чар, напущенных Сатурном (тёмным античным божеством, в христианстве ассоциирующимся с сатаной), погрузились в сон и бессилие.

Стихи и песни крысолова, лирического субъекта стихотворения, прогоняют нечистые сны. Поэт уходит из города и мира, уводя за собой крыс, – это животное в средневековом бестиарии, помимо алчности, жестокости и хитрости, обозначает также предательство. Жертвуя собой, крысолов дарит мастерам возможность возрождения.

Слово «мастер» имеет не только ремесленный, но и мистический смысл. Мастер – это творец собственного мира, демиург, мыслитель, создающий как материальные, так и духовные ценности. Великими мастерами прошлого, творцами духовного золотого запаса человечества, были философы Северного Возрождения, религиозные мыслители Серебряного века, поэты Грузии и другие нравственные и эстетические учителя Олега Чертова. Теургическое творчество – одна из основных ценностей в мире Олега, и город, построенный искусными мастерами, не может окончательно превратиться в тёмное царство, в какой бы глубокий сон ни были погружены мастера в настоящее время. Музыка всевластна, а сон не вечен. Возможность неожиданного праздника пробуждения остаётся у нас всегда.

Вот мысли, приходящие без боли,

В преддверье Тирании и Зимы.

Янка (Яна Дягилева) (1966–1991)

Певица, участница панк-групп «Янка», «Гражданская оборона», «Великие Октябри» и др. Одна из самых ярких представительниц сибирского экзистенциального андеграунда конца 1980-х годов. Родилась и