Арсенал Регрессора. Том 4 - Оливер Ло

[Побочное задание «Чудовище Чащи» завершено]

[Бонус: благосклонность короля Гунтера]

Зигфрид подошёл ко мне, утирая лоб тыльной стороной ладони, и его синие глаза изучали меня с открытым любопытством.

— Чужеземец, — произнёс он. — Я видел, как ты разрезал зверя. Мой Бальмунг рубил его полчаса, и он восставал. Твой клинок убил его за мгновение. Что за оружие ты носишь?

— Семейная реликвия, — ответил я.

Зигфрид рассмеялся, запрокинув голову, и хлопнул меня по плечу, я ощутил всю силу S-рангового дружеского жеста и с трудом удержался на ногах.

— Мне нравятся люди, которые шутят над вопросами королей. Как тебя зовут?

— Константин.

— Константин, я запомню. Присоединяйся к пиру сегодня вечером, бургундский двор будет рад воину, способному убить бессмертного зверя.

Он ушёл к своему коню, и когда отъехал, Око вывело новое сообщение.

[Скрытое условие разблокировано]

[«Доверие Героя»: Зигфрид признал вас достойным воином. Доступны новые сценарные ветки.]

Вот оно! Доверие Зигфрида открывало путь к Бальмунгу, который не требовал его смерти. Возможно не требовал…

* * *

Пир в Вормсе занял отдельный зал в крепости, длинные столы ломились от мяса и вина, факелы дымили на стенах, менестрели играли на лютнях балладу о подвигах Зигфрида. Гунтер сидел во главе стола, Хаген по правую руку, Зигфрид по левую, а Кримхильда, красивая сестра короля и жена Зигфрида, занимала место рядом с мужем, и её печальные глаза время от времени останавливались на Хагене с выражением, от которого мне становилось не по себе.

Она знала, или предчувствовала. Око подсветило эмоциональный фон Кримхильды, панический страх, направленный на Хагена.

Мы сидели ниже по столу, и я использовал время для наблюдения, потому что сценарий тикал, и мне нужно было понять его механику до конца и только потом делать ход.

— Хаген не сводит глаз с Зигфрида, — тихо произнёс Роман, сидевший напротив.

— Он знает про уязвимое место, — ответил я так же тихо. — Кримхильда вышила крест на одежде Зигфрида, отметив точку между лопаток. Завтра на охоте у родника он нанесёт удар.

— И ты дашь ему? — спросила Тали, побледнев.

— Нет, — ответил я, и текст Ока обновился.

[Скрытая сценарная ветка: «Предупреждение Героя»]

[Вы можете предупредить Зигфрида о готовящемся предательстве Хагена. Но помните: сценарий требует крови. Если Зигфрид не погибнет, Искажение потребует замену.]

Замена, вот оно, двойное дно. Сценарий «Песни о Нибелунгах» построен на смерти героя, на его сердцевине, и Искажение не отпустит участников, пока кровь не прольётся. Если я спасу Зигфрида, сценарий назначит новую жертву из числа участников.

Но предупреждение открывало ещё кое-что. Доверие, которое Зигфрид мне уже оказал, при предупреждении о предательстве вырастет до абсолютного, и тогда он мог отдать Бальмунг добровольно.

Мне нужно было найти третий путь, между спасением Зигфрида и его убийством.

Я встал из-за стола и подошёл к нише у окна, где Зигфрид наливал себе вина. Кримхильда ушла к себе, и герой стоял один, глядя на звёзды через узкую амбразуру.

— Зигфрид, — позвал я.

Он повернулся, кубок в руке, брови приподняты.

— Воин в маске! Присоединяйся. Вино здесь паршивое, но компания важнее.

— У меня к тебе разговор, не для чужих ушей.

Зигфрид оценил мой тон, и веселье ушло с его лица.

— Говори.

— Завтра утром Хаген фон Тронье убьёт тебя у родника. Копьём в спину, в единственное место, которое не защищает твоя роговая кожа. Между лопатками, где был липовый лист. Кримхильда вышила крест на твоей одежде, думая, что Хаген будет защищать это место, а он будет целиться в него.

Зигфрид молчал, и вино в его кубке дрогнуло от того, как побелели его пальцы на оловянной ножке.

— Откуда ты…

— Я знаю будущее, — ответил я. — Не спрашивай как. Просто поверь, что я не вру.

Зигфрид смотрел на меня долго, и в его синих глазах шла борьба между инстинктом воина, который кричал «ловушка», и тем доверием, которое я заработал после боя с вепрем.

— Я видел, как ты сражаешься, — сказал он. — Видел, как твои люди следуют за тобой. Ты командуешь, как человек, переживший войну, а не мальчишка, играющий в героя. Если ты лжёшь, я убью тебя медленно. Но я… верю тебе.

[Скрытое условие: «Абсолютное Доверие» получено]

[Новая сценарная ветка доступна: «Добровольная Передача»]

Золотистый текст Ока развернулся полностью.

[«Добровольная Передача»: Зигфрид может передать Бальмунг достойному воину, если условие «Абсолютного Доверия» выполнено, а герой осознаёт, что его путь подходит к концу. Для активации необходимо, чтобы Зигфрид сам принял решение уйти, завершив свою историю на своих условиях.]

[Внимание: сценарий всё ещё требует крови героя для стабилизации. Зигфрид должен погибнуть.]

Крови не избежать. Сценарий не отпустит Зигфрида живым, потому что его смерть, якорь всей истории. Но разница между смертью от предательского удара в спину и добровольным уходом воина, выбравшего свой финал, была разницей между трагедией и жертвой.

— Хаген тебя убьёт, — повторил я. — И я не могу это изменить. Это место, это Искажение, оно требует твоей крови, чтобы закрыться. Таковы правила мира, в котором мы находимся.

— Ты говоришь, что мне суждено умереть?

— Я говорю, что ты можешь выбрать, как. От копья предателя в спину, у родника, безоружным. Или на ногах, глядя врагу в лицо.

Зигфрид допил вино одним глотком и поставил кубок на подоконник. Потом посмотрел на меч у своего бедра, и я увидел, как его ладонь легла на рукоять, пальцы сжались, а потом медленно разжались.

— Он был со мной с тех пор, как я убил Фафнира. С ним я победил Нибелунгов, завоевал клад, покорил Брунгильду для Гунтера, разбил датчан и саксов. Он был продолжением моей руки, в каждом бою и в каждой победе.

— Я знаю.

Зигфрид смотрел мне в глаза, и в этом взгляде больше не было сомнения.

Он вынул Бальмунг из ножен. Клинок был длиной с мою руку от плеча до кончиков пальцев, широкий у основания, сужающийся к идеальному острию. Тёмно-золотая сталь несла на лезвии узор из драконьих чешуй, впаянных в металл самой кровью Фафнира, рукоять обвивал хвост дракона из красного золота, а навершие имело форму разинутой пасти с рубиновыми глазами.

— Возьми, — сказал Зигфрид. — Бальмунг заслуживает руки, которая не даст