Арсенал Регрессора. Том 4 - Оливер Ло

— Рамона сказала, что ты тот самый парень, который спас её сестру, — Тьяго посмотрел на Черную Маску сверху вниз, и его нечеловеческий глаз мигнул. — Я пришёл, потому что она попросила. Долг Рамоны, это мой долг.

— Рад, что ты здесь, — ответил спокойным тоном тот. — Снаружи будет жарко.

Тьяго оскалился, и его зубы были далеко не все человеческими, клыки и резцы от разных хищников, вставленные в одну челюсть причудливой мозаикой.

— Жарко — это то, что мне нравится.

* * *

Я вышел на край платформы и повернулся к собравшимся. Впервые в истории нового мира все Короли стояли в одном месте, и давление их объединённых аур физически давило на плечи, воздух гудел от концентрации S-ранговой энергии.

— Внутрь пойдёт ударная группа, — мой голос был командным, и никто не перебил, потому что каждый уважал меня по своему. — Я, Тамамо, Лиза, Роман, Рамона и Шульгин. Мы идём к центру Искажения и находим источник нестабильности.

Шульгин, стоявший в стороне от остальных, поправил оправу и кивнул с безмятежным видом.

— Все остальные держат периметр. Из Искажения будут прорываться твари, и ваша задача, не дать им выйти в реальный мир. Катарина, ты координируешь оборону.

Катарина фон Краузе стояла в серебристых латах со скрещёнными на нагруднике руками, и тысячи призрачных клинков за её спиной медленно выстраивались в купол над ледяной платформой, закрывая небо сплошной стальной сферой.

— Принято, — сказала она, и одним движением пальцев купол сомкнулся.

— Артур, ты держишь лёд. Без платформы нам некуда отступать.

Ригель чуть повёл плечом, и температура на льду упала ещё ниже.

— Не растает.

— Часовщик, твоя зона замедления, это наша страховка. Если что-то пойдёт не так, ты выигрываешь нам время на эвакуацию.

Темпус щёлкнул крышкой часов и кивнул.

— Кассандра, твоё пари действует?

Кассандра подбросила монету, поймала и показала мне аверс.

— Тьяго и Чжао Вэй, вы на переднем крае обороны вместе с рейдерами Кенширо. Всё, что полезет из Искажения, вы уничтожаете.

Тьяго хрустнул шеей, и чешуя на его руках пошла рябью, перестраиваясь и наращивая толщину. Чжао Вэй перешёл в Форму Металла, его кожа заблестела сталью. Кенширо молча достал кисть.

— Есть вообще идеи, что полезет оттуда? — посмотрел на меня Ригелью

Я посмотрел на портал, и с трудом выдохнул.

— Мифология созданная кошмаром одного человека. Мастером Ужасов. Она имеет настолько мощный культурный код, что из простых книг стала чем-то большим, чем просто фантастика…

* * *

Мы вошли, и мир кончился, я имею в виду это буквально. По ту сторону портала не оказалось ни неба, ни горизонта. Мы ступили на поверхность, которая выглядела как мостовая из чёрного камня, но под ногами она прогибалась и пружинила. Воздух был тёплым и влажным, а пахло так, что к горлу хочешь-не хочешь, а подступала тошнота.

Впереди, за поворотом мостовой, который не должен был быть поворотом, потому что улица шла прямо, раскинулся город-кошмар. Здания росли из земли под углами, невозможными для нормальной архитектуры, фасады кренились друг к другу, соприкасаясь верхними этажами и образуя арки, через которые открывались виды на улицы других городов, которых тут быть не могло. Лестницы на стенах уходили вверх, но когда я проследил их взглядом, они оказывались внизу. Коридоры между домами сворачивали внутрь себя и создавали петли, в которых можно было бродить вечно.

В стены домов были вросшие живые человеческие глаза разного цвета и размера, влажные и моргающие. Они поворачивались вслед нашему движению, зрачки сужались и расширялись, следя за каждым шагом.

Око Бога Знаний попыталось проанализировать город и выдало каскад ошибок, золотистые строки мигали, обрывались на полуслове и перезапускались. Вместо классов Искажения и рангов существ были сплошные вопросительные знаки, а сценарного окна не было вообще.

— Оно не даёт заданий, — я сказал это вслух, для группы. — Ни квеста, ни условий. Пустота.

Рамона сняла Близнецов Миктлана с предохранителей, и чёрный с белым пистолеты легли в её руки.

— В Мексике мы называем такие места «колодцами без дна». Туда спускаешься, но подняться, это уже вопрос.

— Утешила, — буркнула Тамамо с напускным спокойствием, но я видел, как она вздрагивает каждый раз, когда очередной глаз на стене моргал в её сторону.

Роман шёл справа от меня, барьер мерцал на запястье в боевой готовности, а Лиза держалась слева, и Святое Пламя на её клинке отбрасывало золотистый отсвет на мокрые стены, отчего ближайшие глаза жмурились.

Шульгин шёл последним. Его серый костюм выглядел здесь нелепо, но вращение рисунка в его зрачках ускорилось, и он единственный из группы, казалось, чувствовал себя комфортно.

— Занятная нейроархитектура, — пробормотал он, разглядывая глаза на стенах. — Коллективное бессознательное, спроецированное в трёхмерное пространство. Юнг бы оценил.

Первые твари появились на третьей улице, если можно называть улицей пространство, где тротуар плавно переходил в потолок. Я не знаю, как их описать, Око выдавало пустые скобки вместо имён и прочерки вместо рангов, просто фигуры без определённой формы, которые текли между зданиями, меняя очертания каждую секунду. В одно мгновение это была стая рук, тянущихся из стены, в следующее, столб из переплетённых лиц, орущих беззвучно, а дальше нечто многоногое и плоское скользило по мостовой, оставляя за собой мокрый след.

Лиза ударила Святым Пламенем, и золотой свет прожёг одну из фигур насквозь. Тварь разлетелась ошмётками, которые впитались в стены, и глаза на камнях задвигались быстрее.

— Они часть города, — сказала Лиза, и её голос был напряжён. — Убиваешь их, а они возвращаются в стены и появляются заново.

— Не убиваем, — скомандовал я. — Прорываемся. Тамамо, расчищай путь.

Девять хвостов вспыхнули пламенем, Тамамо шагнула вперёд в своём истинном облике. Кицунэ выдохнула, и полоса лисьего огня прошла по улице, испарив тварей и заставив глаза на стенах полопаться от жара. Проход открылся.

Мы углублялись в город, и с каждым кварталом давление росло, оно наваливалось на виски, заставляло звенеть в ушах и затуманивало периферийное зрение. Рамона шепнула мне, что видит нити смерти повсюду, сотни тончайших линий, тянущихся от стен к нам, пробующих, ощупывающих, ищущих слабое место.

Роман оступился, и его барьер вспыхнул сам по себе, без команды, парень побледнел и сжал зубы.

— Что-то лезет в голову, — процедил он. — Показывает вещи, которых нет.

—