Арсенал Регрессора. Том 4 - Оливер Ло

Три рыцаря встали на пути. Я рубанул первого, Грань вошла в теневой щит и развалила его пополам, фигура рассыпалась чернильными хлопьями. Второй ударил копьём, я качнул корпус, пропуская остриё мимо рёбер, и контратаковал горизонтальным ударом, снеся теневому рыцарю голову. Третий оказался быстрее, его меч чиркнул по моему предплечью, оставляя порез, но Грань довершила дело, клинок вошёл в грудь тени, Вампиризм хлебнул энергию, и порез на руке затянулся за секунду.

Лоренцо следил за моим приближением, и его пальцы двигались быстрее, перебрасывая тени мне наперерез. Тяжёлая фигура в латах крестоносца преградила дорогу, и Око опознало в ней тень рейдера S-ранга, имя которого было мне незнакомо, но чей талант заставил Грань зазвенеть от напряжения. Гравитационный удар вмял плиты под моими ногами, колени подогнулись, тяжесть навалилась на плечи, а теневой крестоносец шагнул вперёд, занося меч.

Мысленная команда запустила «Нерушимую Волю» Дюрандаля. Тело стало неуязвимым, и гравитационное давление разбилось о невидимый кокон. Я распрямился, рванул вперёд и вложил в удар всё, что мог. Грань прошла через теневого крестоносца, рассекая его, Разрыв Сущности выжег теневую структуру начисто, и тень не восстановилась, Убийца Богов не давал второго шанса тому, что рассёк однажды.

Лоренцо отступил на шаг со спокойным лицом, но пальцы двигались лихорадочнее, тени сгущались вокруг него, формируя последний рубеж. Шесть рыцарей, самых сильных и быстрых, встали между мной и Маэстро, личная гвардия, элита Курии, и каждый из них нёс талант S-ранга.

Я остановился и перехватил Грань обратным хватом.

— Лоренцо, — сказал я, и голос не дрогнул, несмотря на кровь, на жжение в лёгких. — Отзови их. Ты проиграл.

— Дирижёр не останавливает концерт на середине, — ответил он и поднял обе руки.

Шесть рыцарей атаковали одновременно, и я вызвал Грань в её полную форму.

Вспышка прокатилась по Р’льеху, белая и чёрная одновременно, переплетённые до неразличимости, и Грань Равновесия обрела божественную форму.

Лезвие удлинилось, стало шире, и семь прожилок, каждая от поглощённого клинка, слились в единый узор, который пульсировал собственным светом. Рукоять жгла ладонь, а вес меча вдавливал меня в каменные плиты Р’льеха. Мышцы от запястья до плеча напряглись до предела, и я понял, что долго в таком состоянии не продержусь, клинок был создан для тела, которое могло вместить мощь семи легендарных мечей целиком, а я оставался человеком, пусть и усиленным реликтами.

[Грань Равновесия — Убийца Богов]

[Божественная Форма активна]

Первый рыцарь гвардии ударил копьём, вложив в выпад энергию таланта, от которого воздух лопнул с хлопком. Убийца Богов рассёк копьё и рыцаря одним движением, и тень исчезла. Второй и третий атаковали с флангов. Я крутанулся, и тяжёлое лезвие описало дугу, от которой руку свело судорогой. Оба рыцаря перестали существовать, навыки и память сожраны клинком и обращены в прах.

Четвёртый выставил щит с руной защиты S-ранга. Убийца Богов прошёл сквозь руну и щит, вышел с обратной стороны рыцаря, оставив за собой пустоту.

Пятый попытался отступить, но Грань достала его вертикальным ударом, и тяжесть клинка придала рубящему замаху чудовищную инерцию.

Шестой бросил оружие и повернулся к Маэстро, ища приказа, потому что тень, лишённая собственной воли, искала защиты у того, кто её создал. Лоренцо выбросил руку вперёд, направляя рыцаря обратно в атаку, но я уже был рядом, и Убийца Богов перечеркнул последнюю тень гвардии косым ударом наотмашь.

Рука горела. Мышцы предплечья тряслись мелкой дрожью, сухожилия на запястье тянуло болью, и я чувствовал, что божественная форма выжимает из моего тела то, чего в нём не хватало.

Лоренцо поднял руки, и тени выплеснулись из него последним отчаянным рывком, чёрные щупальца, напитанные энергией Р’льеха, хлестнули по мне со всех сторон. Убийца Богов рассёк первое и второе, каждое касание лезвия стирало тень навсегда, Маэстро отступал, его лицо лишилось отрепетированной вежливости. Глаза Лоренцо бегали, плечи поднялись к ушам, и он столкнулся с чем-то, что его тени не могли остановить.

— Ты мог быть со мной, — прохрипел он, выпуская последнюю волну тьмы.

Убийца Богов рассёк волну надвое, чёрная энергия разлетелась клочьями, осыпаясь мёртвым пеплом на плиты.

Я сделал выпад, и Лоренцо попытался увернуться, тени под ногами толкнули его в сторону, он уклонился от лезвия на волосок, перекатился по камню и вскинул руки уже стоя.

Тени вокруг него мерцали и гасли, Курия рассыпалась без элитного ядра, оставшиеся рыцари теряли форму, лишённые координации дирижёра, который больше не мог разделять внимание между атакой и обороной. Тамамо и Лиза добивали их на флангах, золотой огонь и Святое Пламя прожигали тени до фундамента.

Лоренцо выпрямился, и из его ладони соткался длинный теневой клинок, вибрирующий от вложенной энергии. Маэстро встал в стойку фехтовальщика, и даже сейчас, в последние мгновения своей партии, он оставался дирижёром, исполняющим финальный такт.

Наши клинки встретились. Убийца Богов столкнулся с теневым мечом, и удар прокатился по Р’льеху волной, от которой барельефы на стенах задрожали, а свечение неба мигнуло. Теневой клинок выдержал, потому что Маэстро вложил в него всё, что у него осталось, каждую каплю S-рангового таланта, каждую тень, которую он когда-либо забирал.

Со второго удара по теневому клинку побежала трещина, с третьего она дошла от острия до рукояти, и Лоренцо отступил, его руки дрожали, лицо побелело.

— Кьяра, — прошептал он, и я услышал в этом имени венецианскую воронку и квартиру с неугасшим светом в коридоре. — София.

Четвёртый удар разнёс теневой клинок на куски. Чёрные осколки растаяли в воздухе, и Маэстро остался с пустыми руками на ребристых плитах мёртвого города, а последние тени вокруг него таяли и растворялись в камне, из которого вышли.

Я сделал шаг вперёд, Грань в божественной форме тянула руку вниз, мышцы горели, каждая секунда с клинком в этом состоянии стоила мне больше, чем целый бой с Кощеем.

— Мне жаль, — повторил я, и это была правда.

Убийца Богов вошёл в грудь Маэстро. Лоренцо Моретти не закричал. Его глаза распахнулись, чёрные фигурки в зрачках застыли навсегда, и на губах появилась тонкая улыбка человека, который наконец добрался до конца долгой дороги.

Я убрал Грань в Арсенал, и рука повисла, пальцы не слушались, запястье пульсировало тупой болью.

— Костя, — голос Тамамо долетел откуда-то сбоку. — Что-то не так.

Тело Лоренцо менялось. Рана в груди, оставленная Убийцей Богов, не закрывалась, но и не кровоточила так, как должна была, вместо крови из