Лекарь из Пустоты. Книга 10 - Александр Майерс

То, что создал Виктор — это было постоянное целительское заклинание! Я бы даже назвал это заклинанием регенерации.

Не короткий всплеск энергии, который гаснет, едва коснувшись цели. Нет. Заклинание жило само по себе, поддерживая структуру без подпитки извне.

И Виктор сумел его создать именно потому, что раньше был артефактором. Структура заклинания сочетала в себе целительские и артефакторские принципы. Полагаю, создать подобное сейчас не сможет никто, кроме самого Виктора. Но это не значит, что в будущем мы не сможем учить подобному других целителей. Разумеется, после того, как я поработаю над их аурой. Если бы это было возможно без подобного вмешательства, полагаю, это уже кто-нибудь сделал бы до меня. А пока стоит заглянуть в мой чертеж идеальной ауры и внести небольшие коррективы. Полагаю, мне еще не раз предстоит дополнять его.

— Сколько оно держится? — спросил я, чувствуя, как пересохло во рту от волнения.

— Минут десять, не больше, — ответил Виктор. — Потом рассеивается. Я не уверен, но предположу, что с серьезными ранами ему не справиться. Думаю, небольшие ранки — это его предел.

— Да, это я понимаю, — кивнул я.

Как бывший артефактор и сказал, заклинание продержалось около десять минут. Но за это время оно не потеряло ни капли своей силы и разом рассеялось в конце срока.

Я медленно опустился обратно в кресло. В голове всё завертелось. Я думал, что понимаю границы целительства — потому что сам не раз их раздвигал. Но это было нечто за пределами привычного.

Обычное целительство — это тяжёлая энергетическая и интеллектуальная работа. Ты направляешь энергию, ведёшь процесс, внимательно следишь за результатом. Стоит тебе отвлечься или устать — и всё, лечение останавливается. Целитель привязан к пациенту, а пациент — к целителю.

А тут заклинание работало автономно. Его можно повесить на одного человека, а самому заняться другим.

Я представил поле боя. Солдат получает мелкое осколочное ранение — но что, если таких бойцов десяток? При обычном раскладе целитель возится с каждым, теряя драгоценное время, либо солдаты разбираются сами.

А здесь — повесил плетение, и ранения бойца сами по себе затягиваются. Десять минут активной регенерации в самом пекле! Или раненый, которого тащат в тыл. Пока несут — заклинание работает, не даёт ему истечь кровью. Это же какие открывает перспективы⁈

А если Виктор разовьёт дар дальше? Если научится продлевать действие, усиливать эффект?

«Живые артефакты», — пронеслось в голове.

Постоянный эффект лечения, привязанный к носителю. Не зелье, не разовое исцеление — а долговременная регенерация, которую можно подарить любому.

Если придумать, как эту методику сочетать с плетением Дюваля… Это же перевернёт весь мир!!!

— Граф? Всё в порядке? Вам понравилось мое изобретение? — Виктор смотрел на меня с лёгкой тревогой.

Я громко рассмеялся, вскочил с кресла и обнял парня за плечи.

— Понравилось⁈ Ты шутишь? Виктор, ты хоть понимаешь, что сделал⁈

— Ну, я просто пробовал удержать целительское плетение подольше, использовал наработки из артефакторики… Долго не получалось, а потом раз — и вышло.

— Виктор, — я наклонился к нему и заглянул прямо в глаза. — Слушай меня внимательно. То, что ты создал, — это не просто необычное заклинание. Это прорыв. Если ты сумеешь развить его дальше, ты сделаешь то, чего не делал никто.

Он моргнул.

— Вы серьёзно?

— Я в жизни не был серьёзнее!

— Правда? — он до сих пор не мог поверить. — Просто я мало что знаю о целительстве… Постоянные заклинания — это настолько уникально?

— Это просто фурор! — воскликнул я. — Вот что мы сделаем. Я дам тебе комнату в своей усадьбе, рядом со своей семьёй. Выделю слуг, которые будут заботиться о быте, чтобы ты не отвлекался ни на что. Ты получишь любое оборудование, любые книги и доступ к любым архивам. Если понадобятся консультации лучших целителей — устроим. Всё, что угодно. Твоя единственная задача — практиковаться и развивать этот дар.

Виктор смотрел на меня круглыми глазами.

— Граф, я… да я и так согласен на службу. А вы мне ещё и столько всего предлагаете…

— Потому что благодаря твоей наработке мы сможем изменить мир. Так что? По рукам?

Парень помедлил лишь секунду, а затем резко кивнул:

— По рукам! Я не подведу вас, граф, клянусь! Я тут… знаете, я и сам места себе не нахожу. Каждый день что-то новое получается. Будто я наконец нашёл, для чего рождён, — он широко улыбнулся.

В глазах Виктора горел тот самый огонь, который не подделаешь — азарт первооткрывателя. С таким человеком стоило работать.

— Вот и отлично. Завтра приедет мой человек, оформит бумаги и поможет тебе с переездом. А пока — отдыхай, — я пожал ему руку.

Я уходил от него в прекрасном настроении. Парень с искалеченным даром оказался настоящим самородком. Иногда судьба подкидывает подарки там, где их совсем не ждёшь.

Я отправился домой, и в машине настроение вынужденно остыло — потому что позвонил Ефим с не самыми приятными сведениями.

— Юрий Дмитриевич, есть кое-что по вашему списку кандидатов в «Ренессанс-Союз», — сказал он.

— Уже? Быстро вы, молодцы. Рассказывай.

— Большинство чистые, проверяем дальше. Но по одному роду всплыла деталь, о которой вам стоит знать. Род Танеевых. На бумаге всё гладко — две клиники, хорошая репутация, доля в аграрном комплексе, где выращивают целебные растения. Но если копнуть глубже, выходит интересная картина. Их основной кредитор — банк, который через пару прокладок принадлежит структурам великого князя Блинова, — подробно доложил Ефим.

— Насколько плотная связь? — нахмурился я.

— Опосредованная. Танеевы вряд ли вообще в курсе, кому в итоге уходят их платежи по кредиту. Это не прямая зависимость, просто деньги… Но деньги — это рычаг. Если Блинову однажды понадобится надавить на Танеевых, он сможет это сделать, — ответил Ефим.

Я откинулся на спинку сиденья, обдумывая.

Само по себе — ерунда. В нашем мире все с кем-то связаны. Потяни за любую ниточку — и она рано или поздно приведёт к кому-то из великих князей, к какому-нибудь банку или старому долгу. Если отказывать всем, у кого в истории финансов мелькнул кто-то влиятельный, то и работать будет не с кем.

В обычной ситуации я бы и бровью не повёл. Взял бы Танеевых, держал в уме их связи и спал спокойно.

Но ситуация была не обычная.

Блинов стоял за Мамонтовым.