Бюро Туполева. Бомбардировщики, авиалайнеры, люди - Валентин Константинович Мзареулов

В последующем большинство специалистов авиационной промышленности отказались от ранее данных показаний, как от вымышленных, и заявили, что они оговорили себя в результате применения запрещенных методов следствия. В 1938 году все эти лица, не будучи осужденными, были направлены на работу в Особое техническое бюро при НКВД СССР и дела на них без рассмотрения судом были сданы в архив.

С приходом в НКВД Берия, он для того, чтобы создать видимость использования заключенных специалистов для пользы дела, добился обманным путем перед инстанцией осуждения 307 авиаспециалистов заочно на разные сроки, указав, что «рассмотрение этих дел в обычном порядке нецелесообразно, т. к. это оторвет специалистов от их работы и сорвет план работы Особого технического бюро».

Приведя эти явно надуманные и совершенно несостоятельные доводы, Берия вместе с тем лживо утверждал, что вина арестованных специалистов в совершении государственных преступлений якобы доказана, и отмечал, что вызов обвиняемых в судебное заседание ничего не даст, так как они длительное время находились во взаимном общении и договорились о характере показаний, которые следует давать в будущем. Далее в письме Берия просил разрешения на создание специальной комиссии в составе его, Прокурора СССР и председателя Военной Коллегии Верховного Суда СССР, которая заочно определит меру наказания каждому из арестованных специалистов в виде лишения свободы на срок от 5 до 15 лет.

В архиве КГБ имеются также протоколы заседаний указанной комиссии, которыми назначена мера наказания всем арестованным специалистам. В мае 1940 года Военная Коллегия Верховного Суда заочно рассмотрела дела на арестованных специалистов и всем им определила меры наказания в соответствии с решением этой комиссии. Таким образом были осуждены все арестованные специалисты, а впоследствии в 1940−44 гг., по ходатайству НКВД, Президиумом Верховного Совета СССР многие из них были освобождены со снятием судимости.

В результате проверки всех следственных материалов по делам на Туполева, Петлякова, Мясищева и других установлено, что они в 1937–1938 гг. были арестованы и привлечены к уголовной ответственности необоснованно, а следственные материалы были сфальсифицированы в результате применению к ним мер физического воздействия.

Проверкой по Министерству авиационной промышленности установлено, что многие сконструированные Туполевым и другими работниками ЦАГИ самолеты, о которых следствие добилось показаний, как о сделанных вредительски, изготовлялись в серийном производстве и в свое время считались первоклассными (ТБ-3, СБ и др.). При этом бомбардировщик СБ получил очень высокую оценку во время боевых действий в Испании.

В связи с изложенным считаем целесообразным поручить Генеральному Прокурору СССР внести в Верховный Суд СССР протесты по делам на Туполева и других специалистов авиационной промышленности об их полной реабилитации. В отношении работников быв. НКВД, допустивших нарушение социалистической законности по этим делам, провести расследование.

А. Дедов

П. Баранов

И. Серов

А.К. Мартынов

Остался таким, каким мы его всегда знали…

А.К. Мартынов – ученый в области экспериментальной аэродинамики, работает в ЦАГИ с 1923 г.

А. К. Мартынов

Я не могу вспомнить дату, когда у нас в московском ЦАГИ стали распространяться слухи о том, что специальная конструкторская группа, начальником которой формально был офицер НКВД, а техническим руководителем А.Н. Туполев, будет размещена в верхнем этаже здания, построенного ранее для КБ Туполева. Это здание своим фасадом выходит на улицу Радио. Позже эти слухи подтвердились, и, действительно, группе Туполева был отведен верхний этаж. Помимо работников ЦАГИ, в группу входил целый ряд авиационных работников из других организаций, все они там жили “на казарменном положении” и работали под охраной.

И вот однажды меня вызывает т. Поцепкин, который некоторое время исполнял обязанности начальника ЦАГИ, и конфиденциальным тоном сообщает, что назавтра я, первый из “внешнего мира”, должен буду посетить группу А.Н. Туполева для консультации. При этом он мне сказал: “Вы там увидите ваших бывших друзей и знакомых. Но не беспокойтесь и не волнуйтесь. Разговор будет строго деловой, и никаких других тем затронуто не будет”. Тем не менее я, естественно, волновался, так как предстояло увидеть своих хороших знакомых, работающих в таких необычных условиях. Кстати, у меня в то время очень болело колено, я ходил с палочкой, и подъем на пятый этаж по лестнице был для меня довольно труден… Я получил специальный пропуск и поднялся на пятый этаж. Меня провели в большую комнату и представили майору Кутепову (мне кажется, что я не ошибаюсь в фамилии), который, видимо, и был начальником группы.

Он вел себя весьма вежливо и предупредительно. Мне было сказано, что проектируется пикирующий бомбардировщик, работы находятся в стадии изысканий, будут создаваться модели самолета для испытаний в аэродинамических трубах ЦАГИ и работники ЦАГИ будут привлекаться для помощи и консультаций по различным вопросам. Первая консультация с моим участием состоится немедленно, и несколько работников группы сейчас здесь появятся. И действительно, вскоре в комнату вошли Туполев, Озеров, Соколов, Стерлин, Изаксон и еще двое незнакомых мне лиц. Здесь же был майор Кутепов и еще один офицер, который сопровождал группу.

Я испытывал сильное волнение. Ведь передо мной находились мой учитель и ряд товарищей, с которыми я работал много лет, и все они, как уверял нас с трибуны нарком М.М. Каганович, были государственными преступниками. Все они сильно изменились, особенно Озеров, который из толстяка превратился в худощавого мужчину. Исключение представлял

А.Н. Туполев, который остался таким, каким мы его всегда знали, разве что побледнел немного. И поведение Андрея Николаевича было иным, чем его товарищей. Если все они казались несколько подавленными, то Туполев вел себя так, как будто ничего не изменилось, похохатывал в своей обычной манере и держался довольно фамильярно по отношению к офицерам.

Группа приступила к проектированию Ту-2 (открывалась новая эпоха – переход от «АНТ» к «Ту»), и мы стали обсуждать вопросы компоновки самолета, выбора профиля крыла, форм оперения и мотогондол. Решены были вопросы об испытании моделей в наших аэродинамических трубах и другие оргвопросы. К концу беседы обстановка нормализовалась настолько, что мне казалось, что ведется наше обычное обсуждение, как это происходило, например, при создании самолета СБ. Офицеры внимательно слушали, что-то записывали, но в беседу не вмешивались. По окончании консультации всех увели, Кутепов меня поблагодарил и сказал, что будет в дальнейшем поддерживать со мной связь и в случае необходимости вызывать меня и других специалистов ЦАГИ для консультаций. По возвращении я доложил руководству о проведенной консультации и получил одобрение. В дальнейшем была налажена регулярная связь, она шла через майора Кутепова. Консультации носили односторонний характер, т. е. представители