Беспощадный целитель. Том 8 - Константин Александрович Зайцев

Проходя мимо, я разглядел столбики получше: в каждый была вплавлена тёмная полоса металла разлома, и, судя по тому, как в моём ядре зашевелился Владыка Металла, сталь это была C+, а то и выше, что говорило о том, что Попечительский совет не экономил на защите студентов.

Дэмион шёл справа от Эйры, чуть сзади, как ходил всегда, и я отметил, что он поставил себя между ней и той стороной аллеи, где стояли двое в светлых куртках. Не думая. Просто встал. Алиса шла слева от него, и на неё он не смотрел, но шаг держал под неё, потому что Морок на незнакомой дороге в очках видела хуже, чем без.

Я шёл последним и смотрел на своих.

Целую вечность назад это были четверо школьников и я. Сейчас по аллее чужой Академии шла связка, в которой каждый знал, где стоит другой, не глядя. Этому не учат за три месяца. Это или есть, или нет, и у них было. И именно поэтому нас разведут по разным домам, и именно поэтому кто-то наверху уже сегодня будет писать в бумаге: держатся вместе, лидер не очевиден, проверить по отдельности.

Пусть пишут. Три месяца — это долго. За три месяца можно приучить чужих людей к очень многому. И самое главное — за это время можно понять, как тут наша пятёрка сможет укрепиться.

Те двое в светлых куртках пошли за нами, но если они должны следить за нами, то делали это максимально топорно. Пошли они не сразу — выждали, пока мы отойдём на полсотни шагов, и двинулись следом по той же аллее, не быстрее и не медленнее нас, разговаривая о чём-то своём. Алиса сказала об этом раньше, чем я обернулся.

— Они идут за нами.

— Знаю.

— Они не прячутся.

— Им не надо. — Я не стал оборачиваться второй раз. — Это же смотрины, подруга. Если бы прятались, это была бы слежка. А так — просто люди, которые смотрят, куда мы пойдём и как.

Хотя я думал, что всё не так просто.

У дверей административного корпуса двое остановились, закурили и остались стоять, глядя на весеннее солнце. Вот и что это за бред? Или у них была задача действовать всем поступающим на нервы?

Административный корпус был построен так, чтобы каждый входящий понимал, кто здесь маленький. Высокие двери, высокие потолки, коридор, в котором шаги отдавались раньше, чем ты их делал. Приёмная — длинная комната со скамьями вдоль стен, стойкой в торце и двумя дверями за стойкой, одна из которых была закрыта, а вторая приоткрыта ровно настолько, чтобы за ней можно было стоять и слушать.

На стене у входа висел лист. Обычный, печатный, приколотый кнопками: «Поступающие по квоте. Летний выравнивающий курс». Тринадцать фамилий. Я прочитал их все, пока остальные искали, куда сесть, и шесть из тринадцати знал. Пять — наши. Шестая — Нортон, Р.

Тринадцать. Думаю, со всего графства на бюджетные места подали полторы сотни заявок, вряд ли меньше. И только тринадцать прошло. Тринадцать человек на курс, за которых некому подписать, и все тринадцать должны были быть в этой комнате сегодня. Хотя, если учесть, что мы взяли своё силой, то прошли всего восемь человек, и среди этих восьми был человек, которого я не мог не уважать и при этом считал одним из самых опасных. Рик Нортон, и где же ты? Я быстро оглядел скамьи и увидел четверых незнакомых ребят, которые сидели порознь, каждый на своей скамье, с папками на коленях, и все четверо разом посмотрели на нас, когда мы вошли, и все отвели глаза, когда увидели, что нас пятеро. Значит, осталось ещё четверо.

За стойкой никого не было, хотя мы пришли идеально ко времени. Похоже, ещё одно испытание на терпение. Наивные, меня учил ждать в засаде мой брат тигр. Что такое ждать наставников каких-то жалких пару часов, а на большее у них самих не хватит терпения.

Мы молча сели ждать, и лишь Дэмион прислонился спиной к стене и прикрыл глаза, словно дремал. Хотя наш Отморозок мог и вправду задремать.

Ждать я умел. Умели Эйра и Дэмион, каждый по-своему: Эйра — как статуя, Дэмион — как часовой. Не умела Лина, и через две минуты она начала качать ногой, а через пять шёпотом спросила у Алисы, сколько ещё. Алиса не ответила. Алиса считывала комнату, и я видел, как она чуть повернула голову к приоткрытой двери за стойкой и задержала на ней внимание чуть дольше, чем стоило.

Я тоже посмотрел на ту дверь. За ней кто-то явно был, его выдавало неэкранированное ядро. Как же банально.

Пока ждали, я разглядывал будущих сокурсников. Не в лоб, а так, как разглядывают на рынке, когда решаешь, к кому подойти торговаться.

Девушка у окна, худая, стриженная под мальчика и выкрашенная в ярко-красный цвет. Ядро — ранга C-, стихия явно огонь. Парень напротив, крупный, сутулый, с руками грузчика, которые не знали, куда деться на коленях. Земля, тоже C-. Ещё двое — брат и сестра, судя по одинаковым носам и одинаковой манере сидеть, привалившись друг к другу плечами; обоих я не дочитал, потому что они, как оказалось, умеют закрываться, и это было интересно.

Каждый из них был сам по себе, кроме брата с сестрой. Никто ни с кем не заговорил, никто не сел рядом. Люди без спины садятся порознь, чтобы никто не подумал, что они за кого-то держатся, и чтобы не было видно, что держаться не за кого.

И тут вошли трое.

Первое, что я подумал, — что сюда решили прийти богатенькие детишки, которые должны будут приехать в сентябре. Чтобы поглумиться над квотниками? Но стоило им сделать первый шаг, как я тут же понял, что ошибся. Они шли клином. Первый чуть впереди, двое чуть сзади, плечи развёрнуты, шаг широкий, не глядя под ноги. Так ходят люди, которых с детства не заставляли ждать.

Но их выдало неумение одеваться.

Ботинки. Дорогие, новые, и у всех троих одинаково новые, купленные к этому дню. Вот только когда у твоей женщины маскировка студентки дизайна, это означает, что она умеет разбираться в стильном. Ботинки были из позапрошлогодней коллекции, судя по носам, что