Беспощадный целитель. Том 8 - Константин Александрович Зайцев

с момента подписания контракта на обучение. На текущий момент контракт мною не подписан. Я являюсь поступающим, за которым зарезервировано место, и раздел о дисциплинарных взысканиях, распространяющийся на студентов, на меня не распространяется. — Он сделал короткую паузу, чтобы набрать воздуха, так как выпалил всю тираду на одном дыхании. — Сэр.

Он сказал это так, словно читал с листа, и лист лежал у него перед глазами, и на листе был устав.

Я вспомнил наш разговор, когда мы веселились у Эйры в кабинете. «Кто-нибудь вообще читал, что нам прислали?» — «Читал», — сказал Дэмион. Все тогда пропустили это мимо ушей, и я тоже. Ворох бюрократической зауми, сказала Лина. Он прочитал ворох. Весь. И запомнил тот пункт, который сейчас стоял между его ботинком и первым замечанием в личном деле.

И ещё я подумал вот о чём. Побеждайте скучно, сказал я ему тогда. Скучно, повторил он. И сделал ровно то, что я говорил у Эйры про травлю. Ударил по-настоящему, один раз, так, чтобы больше не пробовали, при свидетелях, которые потом объяснят, что ты был прав. Он не нарушил моё наставление. Просто он выбрал из двух моих правил то, которое, на его взгляд, подходило лучше, и применил его по полной. Небо, этого парня нельзя отпускать, не факт, что я найду себе лучшего командира гвардии.

В комнате стало очень тихо, и в этой тишине кто-то засмеялся.

Смех пришёл из второй двери, той, что была закрыта, и дверь открылась, и в приёмную вошла женщина. Лет сорока, невысокая, в светлом, с папкой под мышкой и с таким лицом, словно ей только что рассказали лучшую шутку недели. В отличие от «серого», она совершенно не скрывала свой ранг, а может, попросту не умела, ведь её ядро было ранга C-.

— Ну что, Гарет, — сказала она преподавателю в сером. Не «сэр», не по фамилии. По имени, как говорят коллеге, которого дразнят двадцать лет. — Пацан прав. По всем раскладам. Ваше отделение этот пункт в положение вписывало само, если я не путаю.

Серый ничего не ответил и лишь усмехнулся, словно признавая поражение в словесной дуэли.

Женщина посмотрела на Дэмиона. Мило. Так смотрят на чужого ребёнка, который на дне рождения съел весь торт и не подавился.

— Как вас зовут, молодой человек?

— Дэмион Кросс, мэм.

— Мистер Кросс. — Она улыбнулась шире. — Не могли бы вы убрать каблук с горла поступающего? Мне кажется, ему очень тяжело дышать.

— Конечно, мэм.

Дэмион сделал шаг назад. Один. Ровный. Каблук ушёл с горла, и лежащий втянул воздух с таким звуком, с каким втягивают воду, а не воздух, и двое его друзей наконец решились и кинулись поднимать. Он сел, держась за челюсть. Челюсть была цела. Я видел это отсюда: Дэмион бил так, чтобы уронить, а не сломать. Скучно. До результата. Без унижения.

Ну, почти без.

Двое поднимали его под руки, и я смотрел на эту троицу и видел, что стая кончилась. Не потому что вожака уронили. Вожаков роняют, и стаи это переживают. Потому что двое, поднимая, не смотрели на него. Они смотрели на Дэмиона. Так смотрят на небо, которое еще секунду назад было безоблачным, а теперь надвигается шторм. Хотя тут будет правильнее сказать ледяная буря и под эту погоду теперь придется подстраиваться.

Серый преподаватель смотрел на Дэмиона, и на его лице удивление сменилось чем-то другим. Я знал это выражение. Так смотрит сержант на новобранца, который на первом построении сделал то, чему сержант собирался учить его полгода.

Он усмехнулся.

— Какой у тебя позывной, парень?

Дэмион посмотрел ему в глаза. И усмехнулся в ответ. Одним уголком рта, и в этом уголке было всё, что он не показывал на подушках у Эйры, когда Алиса как бы случайно касалась его бедра: служба Кайзеру, голодная тьма и кровавая радость, когда он выпускает наружу своего внутреннего зверя.

— Вы его уже называли, сэр, — сказал он. — Мой позывной — Отморозок.

Глава 19

Контракты мы подписывали в той же приёмной, где Дэмион десять минут назад поставил каблук на чужое горло.

Иней с пола давно сошёл, бумаги подобрали, и ничего в комнате не напоминало о том дне, кроме того, что двенадцать человек на скамьях сидели теперь иначе. Те трое сидели у дальней стены, вместе. Вот только их бывший вожак уже не был вожаком. Двое его помощников сели по краям, оставив между собой и им по полскамьи, как оставляют место человеку, который может быть заразен. Девушка-огневик теперь сидела рядом с братом и сестрой, и сестра что-то говорила ей вполголоса. А ещё пришёл Нортон. И, увидев меня, усмехнулся и первым протянул руку, которую я пожал.

— Рад встрече, Доу.

— Взаимно, Нортон.

— Потом пообщаемся, я помню, что за мной должок. Даже два.

Я лишь кивнул этому парню, который вызывал у меня странные ощущения.

Наставник Гарет стоял за стойкой и по очереди вызывал каждого из нас, выдавая договор на обучение. Серый пиджак, ровное лицо, стопка папок под рукой. Он вызывал по фамилии, каждый подходил, брал контракт, читал или не читал, подписывал и получал ключ от комнаты и лист с расписанием. Большинство не читало. Девушка-огневик прочитала. Нортон делал вид, что читает, но я ощущал другое. Этот парень искал подвох и, судя по всему, нашёл его. Усмехнувшись, он размашисто подписал документы, взял свой ключ, отсалютовал остальным и вышел.

— Торн.

Лина подошла, взяла ручку, пролистала три листа так, как листают меню, и подписала, не глядя.

— А если я передумаю? — спросила она Гарета.

— Пункт девять.

— Что в пункте девять?

— Прочитай внимательно, ты его только что подписала.

Лина посмотрела на него, потом на подпись, потом опять на него, и я видел, как она решает, стоит ли скандал того, и выходило, что не стоило. Она взяла ключ.

— Чен.

Эйра подошла, прочитала все три листа от начала до конца, стоя, не торопясь, и в приёмной стало заметно тише, потому что остальные смотрели, как дочь Ченов читает договор с Академией, и ждали, найдёт ли она что-нибудь. Она не нашла, или, точнее, нашла,