Беспощадный целитель. Том 8 - Константин Александрович Зайцев

говорило о том, что их купили в секонде. Куртки — тоже на вид дорогие, тоже новые, и сидели на плечах так, как сидит одежда, к которой тело ещё не привыкло, и тоже явно из того же секонда. Но больше всего их выдавала походка. Она была почти отработанно правильная, только под ней проступала другая. Та, которой ходят по кварталу, где нельзя показывать, что боишься. Шпана, решившая показать, что они крутые парни. Ох, зря вы это, ребята.

Такие же квотники, как мы. Только они решили, что если за тебя некому подписать, то надо самому стать тем, за кого подписывают. Прийти первыми, встать посреди, и с первого дня объяснить остальным, кто здесь главный среди остатка. Эдакая стая из трёх псов в комнате, где остальные всего лишь одиночки. Расклад неглупый, но как же они просчитались.

Только они не посчитали, что в комнате не одиннадцать одиночек. В комнате четверо одиночек и одна связка. А где-то запаздывает боец, который в рукопашную забил тварь, готовящуюся стать альфой в C-ранговом разломе.

Первый остановился посреди приёмной. Оглядел скамьи, всех, по очереди, не торопясь, и я видел, как он выбирает себе жертву, и с интересом наблюдал за его выбором. Для таких важно выбрать не самого слабого, а самого заметного. Того, на ком проще всего показать остальным. Взгляд прошёл по мне и не задержался. Обычный парень. Прошёл по Дэмиону и задержался на полвдоха, потому что Дэмиона трудно не заметить, и ушёл дальше, потому что он решил, что с таким разберётся, когда остальные уже будут бояться. Ну-ну. И тут его взгляд остановился на Эйре.

Конечно. Цинлань. Дочь Ченов в корпусе для остатка. Единственная в комнате, чьё лицо говорило о происхождении раньше, чем она открывала рот, и единственная, кого можно было ударить, не называя имени.

Первый потянул носом.

— А чем тут воняет? — спросил он громко, глядя на Эйру. — Неужели тут и узкоглазым тварям разрешают учиться?

Вот что я успел за следующий удар сердца.

Я успел ощутить, как Тень поднял голову. Успел посчитать: три метра до первого, двое сзади, оба D, дверь за стойкой, свидетели на скамьях и, что важнее, тот, кто за дверью. Успел подумать, что Эйра ответит сама, и ответит словами, потому что она Ледяная Королева сорок седьмой школы и умеет отвечать словами так, что потом люди неделю не могут смотреть в зеркало без стыда. Успел заметить, что Алиса сняла очки до того, как он открыл рот. Что Лина прижала ладонь к скамье, а во второй формировалась её любимая воздушная плеть, и что девушка-огневик у окна перестала дышать.

А вот Дэмиона я не успел заметить вообще.

Следом был звук. Вот наш Отморозок стоит у стены, а следом слышится звук. Я тысячи раз слышал, как кулак врезается в челюсть, и говоривший не просто упал. Его подбросило. Ноги подогнулись, голова мотнулась, папка вылетела из рук и раскрылась на полу веером бумаг, и он лёг на эти бумаги спиной, и, прежде чем он успел лечь до конца, каблук ботинка встал ему на горло.

Не давя. Просто стоя. Так ставят ногу на порог, чтобы дверь не закрылась.

А вокруг Дэмиона опустилась температура, и в его глазах плавали хлопья тьмы. По каменному полу от его ботинка пошёл иней, а свет в комнате как будто отступил, стал дальше, как в конце коридора. Двое, что стояли за первым, попятились. Новые дорогие ботинки скользнули по инею, и один из двоих схватился за скамью.

Дэмион наклонился к лежащему. Ниже, ниже, пока лицо не оказалось над лицом, и сказал очень тихо. Я услышал только потому, что очень хорошо умею слушать.

— Ещё раз вякнешь на мою подругу — и ты труп.

Это была не угроза. Он просто сообщил эту информацию. Так же ровно, как Ева сообщала расклады, и от этой ровности у лежащего дёрнулся кадык под каблуком. Кажется, кто-то слишком много на себя взял.

Брат с сестрой вжались друг в друга ещё плотнее, а красноголовая девушка смотрела не на Дэмиона. Она смотрела на Эйру. На то, как Эйра сидела: не встав, не дрогнув, с тем же лицом, с каким сидела минуту назад, словно человек на полу был частью интерьера, который ей не понравился и который убрали.

Дверь за стойкой открылась, и тут же вошёл мужчина.

Он вышел из неё сразу, без паузы, и слишком спокойно для человека, который только что услышал, как в его приёмной кого-то уронили. Средних лет, коротко стриженный, серый пиджак без знаков, шаг военного, который давно не носит форму, но не разучился. Он явно стоял за той дверью всё это время и ждал. Я не знал, чего именно, но он дождался.

— Успокойся, отморозок, — сказал он.

Голос ровный, почти скучающий, но в нем было столько власти, что не подчиниться было попросту невозможно. Сразу видно этот человек умеет убеждать.

Дэмион не убрал ногу. Но выпрямился, и иней остановил своё распространение, а свет вернулся на место.

— Ты понимаешь, что сейчас сделал?

— Да, сэр.

Я чуть не повернул голову. «Да, сэр». Не «да», не «понимаю», не «он первый начал». Два слова, как в армейском строю. Великое Небо, Кросс решил строить свою репутацию с самого начала, и, похоже, это много кому не понравится. Я слышал подобное в казармах своего старого мира, где мальчишек учили отвечать так, чтобы у офицера не было повода задать второй вопрос.

Отец Дэмиона из егерей, и, похоже, он успел передать ему эти знания, которые сейчас он использовал по полной.

— А ты в курсе, — продолжил преподаватель тем же скучающим тоном, — что студентам Академии запрещены драки вне тренировочного зала и дуэльных площадок?

— Так точно, сэр.

— Тогда ты понимаешь, что только что заработал дисциплинарное замечание.

— Никак нет, сэр.

Преподаватель посмотрел на него. По-настоящему посмотрел, впервые с того момента, как вошел. И я увидел, как на его лице, натренированном ничего не выражать, появилось удивление.

— Поясни мне, студент.

Дэмион ответил не сразу. Он взял паузу ровно такой длины, какая нужна, чтобы собеседник понял: сейчас будет не оправдание, а цитата.

— Согласно положению о приёме, лицо признаётся студентом Академии