Как я строил ТехМаш II - Сим Симович

— Первый, самый сложный стратегический плацдарм в Африке нами успешно взят и закреплен, господа хорошие, — абсолютно спокойно, без лишнего пафоса произнес Виктор, словно речь шла о покупке киоска. — Семён Игоревич, профессор Штейн. Отдых отменяется. Уже завтра рано утром мы начинаем закладку фундаментов и монтаж нашей первой, передовой обогатительной фабрики прямо в джунглях Кабинды. Наш глобальный литиевый сырьевой дивизион официально открыт для экспансии.

Глава 17

Красная, въедливая пыль ангольской провинции Кабинда проникала сквозь абсолютно любые двойные уплотнители дверей и фильтры.

Она круглосуточно висела в неподвижном, густом тропическом воздухе удушливым охровым туманом. Осела густым слоем на гигантских влажных папоротниках реликтового леса Майомбе, окрасив их в ржавый цвет, и неприятно скрипела на зубах даже в плотно закрытых, кондиционированных кабинах тяжелой техники.

Местный транспортный серпантин, прорубленный колонизаторами сквозь вечные влажные джунгли, сейчас больше напоминал развороченную глубокими колеями вязкую глиняную траншею. После ночного ливня грунтовка мгновенно превратилась в коварное, скользкое месиво. Это болото было способно играючи, за пару минут затянуть по мосты намертво любой стандартный армейский грузовик.

Но длинная, рычащая моторами колонна из десяти тяжелых, бронированных сибирских тягачей «КАМАЗ-Мамонт» шла по этой непролазной глиняной каше так, словно ехала по асфальту. Они держали крейсерскую скорость в сорок километров в час, не сбавляя темпа ни на секунду.

Огромные зубастые колеса диаметром с человеческий рост с хищным чавканьем безжалостно выплевывали из-под агрессивного протектора тонны жидкой глины. Сверхнадежные 450-сильные дизели «Спектр-Д4» абсолютно не надрывались под тяжелым грузом и не захлебывались в лужах. Их умный турбонаддув выдавал удивительно мощный, ровный, почти свистящий гул, который больше походил на работу средних судовых турбин. А из высоко выведенных за кабину выхлопных трактов не вылетало ни грамма едкой сажи. Сгорание топлива было идеальным.

В головном тягаче за рулем сидел отнюдь не суровый боец сибирского ВОХРа. Баранку крутил местный ангольский механик по имени Жоао, одетый в чистую робу с логотипом корпорации. Парень вцепился в кожаный штурвал с таким неподдельным, священным благоговением, будто ему доверили управление космическим кораблем.

Прямо рядом с ним, вольготно развалившись на пассажирском диване, расположился Семён Игоревич Потапов. Главный инженер транснационального «ТехМаша», наплевав на субординацию, сбросил рабочий комбинезон до пояса. Оставшись в неизменной засаленной майке, он одной рукой привычно придерживал тяжелый диагностический пульт, подключенный кабелем к цифровой приборной панели.

— Жоао, парень, ты руль-то так судорожно мертвой хваткой не дави, аж костяшки побелели! Расслабься! — добродушно прорычал Потапов басом, с легкостью перекрывая ровный гул климатической установки. — Гидроусилитель здесь стоит умный, электронный, от легкого касания откликается. Эта машина сама дорогу держит как влитая, ее в занос пустить — постараться надо. Твое дело — внимательно за креномером на экране следить, чтоб мы сдуру в глубокий овраг не съехали с этой скользкой глины.

— Сеньор Потапов… — затаив дыхание, выговорил чернокожий механик на ломаном русском языке, базовые слова которого феноменально быстро успел выучить за три дня общения с монтажниками. — Это же не простой грузовик… Это настоящая, живая стальная скала с большой мотор! В кабине прохладно, как в океане утром! Старый французский «Берлие» на этой крутой горке давно бы закипел, заглох и порвал себе раздатку пополам!

— Сгорит твой хваленый «Берлие» к чертовой матери, потому что жадные французы на нормальном охлаждении экономили, железо жалели, — саркастично хмыкнул Потапов, вытирая чистой ветошью промасленный лоб.

Технарь с гордостью похлопал по панели:

— А у нас впереди на радиаторе стоит мощный двухконтурный испаритель и двухступенчатый циклонный фильтр. Всю въедливую пыль наш фильтр надежно отсекает еще на входе. А рабочее масло в движке принудительно охлаждается фреоновой магистралью напрямую от кондиционера. Так что твои местные сорок восемь градусов в тени за бортом для нашего дизеля — абсолютно штатная рабочая среда. Ему только в радость такая нагрузка.

В просторном заднем отсеке двухрядной кабины, надежно отделенной от рабочей водительской зоны бронестеклом, царила иная, академичная атмосфера.

Там, в спасительной прохладе климатического модуля «Спектр-Климат», в удобном анатомическом кресле спокойно восседал Виктор Сергеевич Крылов.

Президент сибирской Империи был одет не по протоколу, но со вкусом: в легкую сорочку из дорогого бежевого льна и светлые летние брюки. На левом запястье солидно поблескивал швейцарский хронометр, а в длинных пальцах правой руки привычно, задавая ритм, крутилась матовая стальная зажигалка «Дюпон».

Виктор глубоко затянулся терпкой сигаретой, медленно выдыхая сизую струйку дыма в бесшумно работающий дефлектор на потолке. Он перевел внимательный взгляд на яркий зеленый дисплей планшета, закрепленного на подлокотнике кресла.

— Ровно восемьсот тонн высокочистого, обогащенного сподуменового концентрата прямо сейчас загружено в кузова нашей колонны, Виктор Сергеевич, — предельно ровным, сухим голосом проинформировал шефа Аркадий Валерьевич Сидоров.

Главный финансовый гений корпорации невозмутимо сидел напротив президента, бережно уложив на колени бронированный компьютер. Даже здесь, в самом сердце диких экваториальных тропиков, Сидоров умудрялся сохранять свой фирменный стиль: воротник был безупречно застегнут на все пуговицы, а на носу педантично поблескивали очки.

— Этого первоклассного литиевого сырья новосибирскому секретному заводу батарей с лихвой хватит на бесперебойное производство минимум полумиллиона мощных аккумуляторов. Как для новых портативных сотовых телефонов, так и для автомобильных блоков управления «Спектр-ЭБУ», — монотонно сыпал цифрами Сидоров, быстро постукивая бледным пальцем по нужной клавише. — Но самое главное: общая расчетная себестоимость добычи руды, благодаря внедрению тяжелой автоматизированной техники и генераторов, радикально снизилась. Ровно в четыре раза по сравнению с устаревшими французскими нормативами и ручным трудом. Мы в огромном плюсе.

— Прибыль — это отлично. А как обстоят дела с юридической чистотой нашего внезапного визита на рудники? Комар носа не подточит? — хищно прищурился Крылов, не отрывая взгляда от проплывающих густых стен тропического леса.

Елена Станиславовна Романова, грациозно восседавшая рядом в элегантном льняном брючном ансамбле песочного цвета, тонко улыбнулась. Юристка с легким щелчком замков открыла свою знаменитую плоскую крокодиловую папку.

— Будьте абсолютно спокойны. Ни один, даже самый предвзятый международный арбитраж в Женеве, Лондоне или Париже не сможет предъявить нам ни единой формальной претензии, Виктор, — ее красивый, низкий голос прозвучал с отточенной правовой уверенностью человека, не проигравшего ни одного суда.

Елена перевернула хрустящий гербовый лист:

— Легитимное правительство Анголы вчера официально расторгло все старые концессионные соглашения с французской монополией «Pechiney». Причина железобетонная: систематическая неуплата налогов в бюджет и грубые нарушения