Как я строил ТехМаш II - Сим Симович

— Стой, кто идет! Весь порт закрыт на неопределенное время в связи со специальной правительственной проверкой! Без немедленной предварительной уплаты официального портового сбора в размере ста тысяч наличных франков КФА ни один ваш грузовик к причалу и кранам не подойдет! Это приказ губернатора!

Десять огромных, покрытых грязью тяжелых тягачей «КАМАЗ-Мамонт» плавно, с шипением тормозов остановились прямо перед закрытыми стальными воротами. Мощные дизели синхронно перешли на тихий холостой ход, угрожающе урча.

Из передней флагманской машины легко, пружинисто выскочил Виктор Сергеевич Крылов. На президенте по-прежнему был надет безупречный, ничуть не помятый в дороге светлый льняной костюм. Виктор неторопливым шагом подошел к «Кадиллаку» губернатора. Привычно вытащил матовую зажигалку, громко щелкнул крышкой и прикурил сигарету, не сводя глаз с чиновника.

Сразу за Крыловым, печатая шаг, шествовала прекрасная Елена Романова со страшной крокодиловой папкой, педантичный Сидоров с открытым ноутбуком и непробиваемый Губанов, готовый к любым неожиданностям.

— Добрый, прекрасный день, господин полковник, — спокойным, бархатным и не предвещающим ничего хорошего голосом произнес Виктор на безупречном португальском. Он небрежно выдохнул сизую струю дыма. — Я смотрю, вы здесь совсем скучаете на жаре в ожидании неминуемого прогресса?

— Я здесь совершенно не скучаю, сеньор дерзкий Крылов! У меня много дел! — напыщенно важничал Мвуба, поправляя очки. — Я здесь стою на страже закона и защищаю экономические интересы и финансовую систему вверенной мне богатой провинции! Мы, как цивилизованные люди, принимаем оплату пошлин исключительно в твердых французских франках КФА! Ваши непонятные сибирские бумажки здесь не котируются и не имеют силы! Платите франками или убирайтесь вон!

Елена Романова грациозно, с улыбкой хищницы сделала один шаг вперед. Юристка извлекла из папки свежую, только что распечатанную телеграмму из международного клирингового центра:

— Многоуважаемый полковник Мвуба, внимательно посмотрите на этот документ. Перед вами — официальное правительственное уведомление Банка Франции и Центрального банка стран Западной Африки за порядковым номером восемьдесят четыре, — прозвучал голос Елены как отточенный холодный юридический приговор, не подлежащий обжалованию.

Романова сделала эффектную паузу:

— Ровно два часа назад по решению в Париже ваш хваленый надежный французский франк КФА подвергся жесткой, официальной девальвации ровно на пятьдесят процентов. Он рухнул в два раза. Более того, инвестиционный банк «ТехМаш-Финанс» сегодня утром полностью заблокировал все до единого корреспондентские счета вашего регионального ангольского казначейства в Лиссабоне. Причина — хроническая многолетняя неоплата огромных долгов перед нашими энергетиками за свет. Вы банкроты.

— Что вы несете⁈ Какая еще… — полковник Мвуба от шока выронил зеркальные очки, которые со звоном упали на резиновый коврик. — Девальвация⁈ Счета заблокированы⁈ Быть того не может!

Аркадий Валерьевич Сидоров предельно сухо и педантично поправил очки в тонкой оправе. Банкир плавно, чтобы не бликовало на солнце, повернул прямо к лицу ошеломленного губернатора яркий экран ноутбука:

— Это сухие биржевые данные глобального клиринга на эту самую минуту, господин полковник. Ознакомьтесь с графиком падения. Ваш обожаемый твердый франк КФА сегодня утром официально превратился в ничем не обеспеченную дешевую резаную бумагу.

Сидоров добил чиновника фактом:

— Констатирую: с учетом блокировки счетов вы физически не сможете выплатить законное жалованье вооруженным солдатам охраны и голодным портовым рабочим даже за прошлый, отработанный месяц. В казне нет денег. У вас назревает бунт.

Полковник Мвуба, стремительно теряя всю спесь и напускную важность, ошарашенно, с диким непониманием перевел взгляд на стоящего рядом бледного француза Дюпона. Представитель Pechiney, понимая, что запахло жареным, в животном ужасе медленно отступал за спины удивленных чернокожих солдат охраны, судорожно пытаясь незаметно прошмыгнуть к катеру и сбежать.

— Ах ты, лживая, грязная паскуда парижская! — истошно взревел обманутый африканский полковник, моментально, в прыжке меняя геополитическую ориентацию. — Ты мне, боевому офицеру, своими обесцененными жалкими фантиками платить хотел⁈ За дурака меня держишь⁈ Держите его!

И именно в этот переломный, драматичный момент на авансцену триумфально, с широкой улыбкой выплыл Николай Петрович Шевцов.

Неунывающий зам по снабжению с невероятно громким, привлекающим всеобщее внимание скрежетом откинул защелки двух тяжелых пузатых кожаных баулов. Сделал он это прямо на широком, полированном капоте губернаторского розового «Кадиллака».

Внутри бездонных баулов идеальными плотными залакированными стопками лежали новенькие, пахнущие типографской краской банкноты сибирских «крыловок». Крупные золотые голограммы с объемным изображением герба корпорации переливались под палящим африканским солнцем ослепительным завораживающим факелом богатства.

— Ну что вы тут такой шум и крик поднимаете на пустом месте, глубокоуважаемый господин полковник⁈ Нервные клетки не восстанавливаются! — задорно, раскатистым басом на весь порт огласил неугомонный Шевцов, по-свойски с силой похлопывая Мвубу по пышному золотому эполету. — Зачем нам всем вообще сдался этот ваш дешевый, падающий фантик КФА, когда у нас с собой в достатке есть твердый, родной сибирский расчетный чек! Валюта, которая намертво обеспечена реальным физическим золотым запасом, лучшей в мире тюменской нефтью и крепчайшей уральской сталью! Ему сносу нет!

Шевцов резко, по-командирски кивнул замершим инкассаторам ВОХР с автоматами:

— Ребята, начинаем немедленную целевую выплату задержанного жалованья всем присутствующим портовым рабочим и солдатам местного гарнизона! Выдаем вперед, авансом за целых три месяца работы! Строго в физическом полновесном золотом чеке! Плюс к этому — выдаем щедрые подъемные лично от руководства корпорации «ТехМаш» за ударный труд! Стройтесь в очередь!

На огромном, забитом людьми причале на одну долгую, мучительную секунду зависла абсолютно звенящая, нереальная тишина шока. Тысячи изможденных портовых рабочих в лохмотьях и нищих солдат без жалованья жадными глазами смотрели на невиданные горы переливающихся золотистых чеков в баулах…

А затем весь огромный порт Кабинды разом взорвался таким невероятно сокрушительным, ликующим и диким ревом «УРА!» на десятках языков и диалектов, что у стоящего неподалеку у пирса французского катера от звуковой волны испуганно заглох заведенный мотор!

Толпа рабочих и солдат, сметая всё на пути, бросилась к импровизированным инкассаторским столам, которые тут же развернули сибиряки. Довольный, потеющий Шевцов лично со скоростью счетной машинки орудовал с длинными ведомостями. Снабженец направо и налево выдавал пухлые пачки «крыловок» под роспись, успевая по-братски хлопать ошарашенных африканских мастеров по голым плечам. А наиболее отличившимся старым бригадирам Николай Петрович щедро наливал из фляжки живительный глоток прохладного витаминного таежного морса.

В это же время солдаты местного гарнизона абсолютно без приказа растерянного командования дружно подскочили к прячущемуся французу Дюпону. Предельно вежливо, но абсолютно непреклонно, скрутив руки, взяли его под локти. И под оглушительный издевательский хохот и свист многотысячной толпы препроводили бледного месье прямиком