Библиотека Сталина. Вождь и его книги - Джеффри Робертс

кавказским языкам и верил, что все языки мира имеют общее происхождение, восходящее к четырем изначальным слогам: сал, бер, йон и рош. После революции он адаптировал свою теорию к марксистскому учению. Все языки, по его мнению, были классово обоснованы и менялись вместе со сменой экономического базиса обществ. В соответствии с марксистской метафорой базы и надстройки язык рассматривался как элемент культурно-идеологической надстройки общества, которая, в свою очередь, опирается на классово обусловленный социально-экономический способ производства. Все аспекты надстройки, включая язык, формировались и определялись классовыми отношениями и динамикой экономической базы. Разные классы говорили на разных языках, и язык однородных классов в разных странах имел между собой больше общего, чем с языком соотечественников, принадлежащих к другому классу. Язык, настаивал Марр, это классовый вопрос, а не национальный или этнический.

В 1920-х Марр был вовлечен в дискуссию о латинизации кириллических алфавитов и консультировался с окружением Сталина на этот счет[634]. Проект латинизации продвигался усилиями наркома просвещения Анатолия Луначарского как часть большевистской модернизации страны. Кириллица воспринималась как нечто отсталое, буржуазное и шовинистическое, в то время как латинский алфавит рассматривался как алфавит модернистский и необходимый для построения языка будущего. Несколько языков национальных меньшинств, не имевших основанного на кириллице алфавита, были латинизированы в 1920-х, однако Сталин и Политбюро приостановили проект латинизации русского языка, а в январе 1930 года наложили вето на эту идею. Латинизация была бы чрезвычайно разрушительной для русского языка и противоречила наметившейся тенденции возрождения русской истории и культуры как основы советского патриотизма[635][636].

На XVI съезде ВКП(б) в 1930 году Марру было поручено выступить с приветствием от имени советских ученых. Он заверил делегатов съезда, что твердо стоит «в меру своих омоложенных революционным творчеством сил на посту бойца научного фронта за четкую генеральную линию пролетарской научной теории и за генеральную линию коммунистической партии». Он вступил в партию незамедлительно по завершении съезда и в течение года стал членом ЦИК СССР[637]. Когда Марр в 1932 году начал искать встречи с вождем, Сталин вежливо ему отказал, но заметил, что в будущем он, возможно, сможет выделить ему сорок-пятьдесят минут своего времени[638]. Этой встрече не суждено было состояться, так как в октябре 1933 года Марра разбил удар, а в декабре 1934-го он скончался[639].

Позиции последователей Марра были исключительно сильны в советском языкознании, однако находились и критики его теории, такие, например, как Виктор Виноградов (1894–1969) и Арнольд Чикобава (1898–1985). Виноградов был специалистом по русской литературе и грамматике русского языка, он считал, что языки следует изучать в рамках языковых семей, таких, например, как индоевропейская, – традиционный подход, отвергаемый сторонниками Марра. Чикобава, грузинский лингвист и филолог, также подчеркивал национально-культурный характер происхождения языков. Исследование Виноградова, посвященное эволюции русского литературного натурализма, входило в личную библиотеку Сталина, как и написанная на грузинском языке работа Чикобавы «Древнейшая структура именных основ в картвельских языках»[640].

Среди сохранившихся в библиотеке Сталина работ Марра был вышедший под его редакцией том «Тристан и Исольда. От героини любви феодальной Европы до богини матриархальной Афревразии» (1932), его сванско-русский словарь (1922) и сборник статей о языке и истории Абхазии (1938)[641].

Как и «павловцы», сторонники Марра решили воспользоваться примером Лысенко и продвинуть себя и свои теории как квинтэссенцию советской патриотической науки в области языкознания. Сессия была проведена, статьи опубликованы и организованно велись атаки на критиков теории Марра. Участие Сталина в дискуссии было спровоцировано письмом лидера грузинской компартии Кандида Чарквиани в декабре 1949 года[642]. Написанное по просьбе Чикобавы и, скорее всего, на основе предоставленного им черновика, письмо содержало в себе подробнейшую критику идей Марра, с которой Сталин внимательно ознакомился. Марр является вульгарным материалистом, а не диалектическим, писал Чарквиани. Его теории не являются и не могут являться основой для достойного марксистко-ленинского анализа происхождения, развития и роли языков. Марр ошибался в своей идее классового происхождения языков и в том, что не существует «внеклассовых языков». В ходе дебатов вокруг латинизации Марр принял «космополитские» взгляды, которые угнетают языки малых народов. Он полагал, что основная цель советского языкознания состоит в создании единого языка, в то время как Сталин уже постановил, что на время перехода мира к социалистической системе национальные языки будут сохранены.

Вместе с письмом Чарквиани Сталину были направлены дополнительные материалы от Чикобавы с дальнейшей критикой теории Марра. В распоряжении Сталина также находилась большая статья Чикобавы, посвященная различным теориям языка, в которой делался вывод, что, хотя Марр и сыграл положительную роль в борьбе с идеалистическими западными языковыми теориями (например, Фердинанда де Соссюра), он не дал марксистско-ленинского решения фундаментальным вопросам языкознания. Что иронично, эта статья, написанная в 1941 году, была опубликована (на русском языке) в журнале Института языка, истории и материальной культуры имени Н. Я. Марра Академии наук Грузии.

Чарквиани и Чикобава приехали в Москву в апреле 1950 года и встретились со Сталиным на его даче. Состоялся долгий разговор о Марре. Сталин предложил Чикобаве написать статью для «Правды» о советском языкознании. Серьезно отредактированная Сталиным статья была опубликована 9 мая под заголовком «О некоторых основных вопросах советского языкознания». Сталин по своей редакторской привычке заострил и подчистил текст и добавил несколько предложений от себя. В разделе о происхождении языка Сталин добавил, что Марр не признает

изначальную разговорную функцию языка вообще, звукового языка, в частности; акад. Н. Я. Марр отрицает зарождение языка как средства общения людей, как орудия, возникшего из настоятельной нужды в общении. Акад. Н. Я. Марр забывает, что люди в самые древние периоды жили и добывали средства к жизни ордами, группами, а не в одиночку, акад. Н. Марр не учитывает, что это именно обстоятельство порождало у них потребность в общении, потребность иметь средство общения, каковым и является язык.

В раздел, критикующий пропаганду Марром искусственных методов ускоренного формирования всеобщего мирового языка, были вставлены следующие строки Сталина:

Как известно, марксисты понимают это дело несколько иначе. Они считают, что процесс отмирания национальных языков и образования одного общего мирового языка будет происходить постепенно, без каких-либо «искусственных мер», призванных «ускорить» этот процесс. Применение таких «искусственных мер» означало бы применение насилия в отношении наций, чего не может допустить марксизм.

В конец статьи Сталин внес абзац о том, что

у акад. Н. Я. Марра были серьезные ошибки в общелингвистических теоретических построениях. Без преодоления этих ошибок невозможно строительство и укрепление материалистической лингвистики. Если где и нужны критика и самокритика, то именно в этой