Библиотека Сталина. Вождь и его книги - Джеффри Робертс

попытки помешать справедливому вознаграждению за дорого доставшуюся советскую победу над нацистской Германией. Сталин был намерен расширять советское влияние и коммунистическое движение в Европе, надеясь создать крепкий бастион из коммунистических стран-сателлитов в Центральной и Восточной Европе, чтобы использовать их как барьер против возможной будущей агрессии Германии. Сталин предполагал, что этого возможно достичь, сохраняя дружественные отношения с Великобританией и США. У западных же политиков было совсем другое видение. В марте 1946 года в своей знаменитой речи Черчилль заявил, что «железный занавес» опустился на Европу от Балтики до Адриатики. За этим занавесом «старые государства» Центральной и Восточной Европы оказались в плену коммунистического тоталитаризма. Годом позже президент США Гарри Трумэн призвал к всесторонней защите «свободного мира» и запросил у Конгресса средства, чтобы «поддерживать свободные народы, которые сопротивляются агрессии вооруженного меньшинства или внешнему давлению».

Партийный идеолог Жданов был лицом антизападной культурной кампании, однако все его ключевые заявления и выступления всегда проверялись и одобрялись Сталиным, не стала исключением и следующая версия речи августа 1946 года:

Некоторые наши литераторы стали рассматривать себя не как учителей, а как учеников буржуазно-мещанских литераторов, стали сбиваться на тон низкопоклонства и преклонения перед мещанской иностранной литературой. К лицу ли нам, советским патриотам, такое низкопоклонство, нам, построившим советский строй, который в сто раз выше и лучше любого буржуазного строя? К лицу ли нашей передовой советской литературе… низкопоклонство перед ограниченной мещанско-буржуазной литературой Запада?[614]

На деловой встрече с представителями Союза советских писателей в 1947 году Сталин выразил озабоченность недостатком патриотизма в системе образования: «Если взять нашу среднюю интеллигенцию, научную интеллигенцию, профессоров, врачей, у них недостаточно воспитано чувство советского патриотизма. У них неоправданное преклонение перед заграничной культурой… Это традиция отсталая, она идет от Петра… было преклонение перед иностранцами – засранцами»[615].

Не только деятели искусства подверглись атаке за низкопоклонство перед Западом. В 1947 году была проведена философская дискуссия вокруг книги начальника Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии». Высокая должность, как и тот факт, что в 1946 году он был награжден Сталинской премией, не защитили Александрова от жесткой критики. Он был обвинен в пренебрежении ролью русского вклада в историю философии. Книга также критиковалась за то, что в ней не было должным образом показано значение революционного переворота в философии, произведенного марксизмом. Хотя публично Сталин в дискуссии не участвовал, он выразил свое мнение в личной беседе со Ждановым, после чего тот ясно дал понять, что сам вождь обратил внимание на недостатки книги. В результате Александров потерял партийную должность и был назначен на несколько менее значимый пост директора Института философии[616].

Работа Александрова 1940 года, посвященная философским предшественникам марксизма, сохранилась в сталинской библиотеке, однако имеющиеся в ней пометки не принадлежат перу вождя[617]. Работой Александрова, которую Сталин однозначно читал, была статья на ту же тему, опубликованная в сборнике 1939 года, посвященном диалектическому и историческому материализму. Сталин отметил для себя раздел, посвященный Фейербаху, включая цитату знаменитого тезиса Маркса: «До сих пор философы лишь различными образами объясняли мир, но дело философа заключается в том, чтобы изменить его»[618].

В естественных науках кампания против проникновения западного влияния проявлялась в так называемых «судах чести». Первыми жертвами стали биолог Григорий Роскин и микробиолог Нина Клюева, разработавшие новый метод лечения онкологических заболеваний с помощью одноклеточных организмов Trypanosoma cruzi. Их вина состояла в передаче копии черновика своей книги американским коллегам-медикам. По инициативе Сталина был организован «суд чести» с целью определения, являются ли антипатриотическими подобные действия. Никаких уголовных санкций в отношении двух ученых применено не было, однако «суд» в июне 1947 года проходил в присутствии цвета советского медицинского сообщества, а также сотен других зрителей. Год спустя Центральный комитет разослал членам партии секретную директиву, в которой излагалась суть дела и критиковались «раболепие и преклонение перед всем иностранным», а также содержалось предостережение против «низкопоклонства и подобострастия перед буржуазной культурой Запада»[619].

Патриотический уклон прослеживается и в так называемой лысенковщине. Трофим Лысенко был советским биологомагрономом, который верил, что приобретенные качества организмов могут наследоваться и, следовательно, определяются окружающей средой. Это противоречило мнению советских генетиков, которые утверждали, что наследственность определяется исключительно генами и никаким образом не зависит ни от условий внешней среды, ни от искусственных вмешательств. Этот затянувшийся конфликт между двумя группами биологов разгорелся с новой силой в апреле 1948 года, когда сын Андрея Жданова – Юрий Жданов, заведующий Сектором науки Отдела пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), выступил с докладом, критикуя позицию Лысенко. Лысенко написал жалобу Сталину, и Жданову-младшему пришлось публично извиняться. Позиция Лысенко получила официальную поддержку, что выразилось в публикации в «Правде» материалов конференции, прошедшей в июле – августе 1948 года, где излагались взгляды Лысенко и подвергались резкой критике его оппоненты-генетики.

Политически подкованный Лысенко излагал свою позицию в духе противодействия «советской, материалистической, прогрессивной и патриотической науки» науке «западной – реакционной, схоластичной и чуждой». Именно патриотизм Лысенко был больше всего по душе Сталину[620].

Сталин поддержал позицию Лысенко также и потому, что она перекликалась с его собственной вольной трактовкой марксизма – в частности, с убеждением, что природа может быть радикально преобразована посредством активной деятельности человека. В соответствии с этим модернистским видением советская пресса в октябре 1948 года объявила о начале «Великого сталинского плана преобразования природы» – проекта по массовой высадке деревьев и прочих растений, а также созданию 44 000 новых прудов и водоемов. «Капитализм, – говорилось в редакционной статье „Правды“, – не способен не только к планомерному преобразованию природы, но даже к предотвращению хищнического использования ее богатств»[621].

В послевоенной патриотической кампании Сталина имелся явный элемент «русоцентризма», тенденция к которому начала проявляться еще в годы войны. Выбирая новый гимн СССР (на замену «Интернационала»), советское руководство организовало открытый конкурс. Один из обративших на себя внимание Сталина вариантов содержал в себе следующие емкие строки:

От Грозного славится наша держава.

Могучую силу несет от Петра.

За нами сверкает Суворова слава

И веют кутузовской славы ветра.

Как предки Российскую землю любили,

Так любим Советскую землю и мы[622].

Этот вариант не прошел конкурс, однако же в утвержденном гимне присутствовали такие показательные строки:

Союз нерушимый республик свободных

Сплотила навеки Великая Русь.

Да здравствует созданный волей народов

Единый, могучий Советский Союз!

На приеме в Кремле командующих войсками Красной армии