Библиотека Сталина. Вождь и его книги - Джеффри Робертс

а на благо трудящихся, всех народов, что населяют это государство. Мы так его объединили, что если бы какая-то часть попыталась отделиться от общего социалистического государства, то это принесло бы вред не только общему государству, но и сама эта часть не смогла бы существовать независимо и неизбежно попала бы под чужое иго[575].

В тот год произошло серьезное изменение в советском историческом восприятии прошлого России. Революция чествовалась как радикальный исторический перелом, а ее герои превозносились, однако же в ряд с ними уже ставились, например, и такие люди, как А. С. Пушкин. На 1937 год приходилась столетняя годовщина смерти великого поэта, что предоставило возможность включить его личность и творчество в советский проект. Содержание и форма его работ признавались революционными, сделавшими его поэзию доступной всем слоям населения. В редакторской статье журнала «Литературный современник» утверждалось, что лишь в советское время наконец смогло наступить полноценное осмысление Пушкина и его наследия: «Лишь сейчас Пушкин стал близок миллионам сердец. Для новых масс, осваивающих высоты просвещения, Пушкин стал навечно соратником». Была перепечатана статья бывшего наркома просвещения Луначарского от 1931 года: «…нашим учителем в строительстве внутреннего мира, учителем пролетариев и крестьян может и должен стать между другими Пушкин… Каждое зерно, имеющееся в пушкинской сокровищнице, даст социалистическую розу или социалистическую гроздь винограда в жизни каждого гражданина»[576]. С публикации исторического романа «Петр Первый» Алексея Толстого в 1934 году начинается также восстановление героической репутации первого российского императора. Петр был представлен как «сильная национальная фигура, которая завоевывала территории посредством войны и защищала их с помощью дипломатии» и отмечен за «возвышение России до статуса великой европейской державы»[577].

Реабилитация Ивана Грозного

Несмотря на то что Роберт Виппер специализировался на античном мире и раннем христианстве, его наиболее известной работой стала книга по истории России – «Иван Грозный». Опубликованная впервые в 1922 году, она ставила под сомнение широко распространенный в России и на Западе взгляд на Ивана IV как на кровожадного тирана. Виппер описывает Ивана как правителя ужасающего и безжалостного, но лишь по отношению к внешним и внутренним врагам страны. Укрепление монархии, по мнению автора, было необходимым шагом для усиления государства, а суровый внутренний режим объяснялся внешними угрозами и давлением. Борьба Ивана Грозного с боярством представлялась справедливой, а деятельность печально известной опричнины – достойной и эффективной. Кроме того, Иван изображался как великий полководец и дипломат, превративший Россию в одно из величайших государств своего времени[578].

Виппер не был одинок в своих попытках реабилитировать образ Ивана Грозного. С. Ф. Платонов (1860–1933) занимал схожую позицию в своей книге 1923 года[579]. Нам не известно точно, читал ли Сталин эти книги, так как ни одна из них не найдена среди остатков его библиотеки, однако же в коллекции сохранилась другая книга Платонова, посвященная истории колонизации Русского Севера[580]. Есть некоторые основания полагать, что Сталин читал работу Виппера и под впечатлением от нее изменил свои взгляды на роль Ивана Грозного в истории России. Первые следы новых взглядов Сталина прослеживаются в его редактуре «Истории Гражданской войны в СССР» в 1934 году. Он убрал из работы упоминание об Иване Грозном как об инициаторе агрессивной царской политики по захвату соседних земель. Цари все еще характеризовались как угнетатели, но в их череде Иван Грозный уже не выделялся каким-то особенным злодейством[581].

«История Гражданской войны в СССР» была проектом Максима Горького, с которым Сталин поддерживал близкие отношения. На Первом Всесоюзном съезде советских писателей в августе 1934 года Горький высказал несколько двусмысленную мысль, которая – в зависимости от того, о каком фольклоре идет речь, – могла быть истолкована либо как критика Виппера, либо как выпад против Покровского:

От глубокой древности фольклор неотступно и своеобразно сопутствует истории. У него свое мнение о деятельности Людовика XI, Ивана Грозного, и это мнение резко различно с оценками истории, написанной специалистами, которые не очень интересовались вопросом о том, что именно вносила в жизнь трудового народа борьба монархов с феодалами[582].

Виппер не был марксистом и не сочувствовал большевикам, и ни он сам, ни его взгляды на Ивана Грозного не находили симпатий у советских официальных историков во главе с Покровским. В статье об Иване IV для Большой советской энциклопедии 1933 года ученица Покровского М. В. Нечкина раскритиковала книгу Виппера как продукт контрреволюционной интеллигенции и завуалированный призыв к борьбе против большевизма[583]. Но ситуация к тому времени уже разворачивалась в пользу Виппера. Из-за благосклонного упоминания Сталиным работы Виппера в ходе дискуссии о преподавании истории и выходе в свет книги Шестакова, учебник Виппера по истории Средних веков был переиздан и включен в программу Высшей партийной школы для пропагандистов. В статье 1938 года о советской историографии Древнего мира А. В. Мишулин писал, что Виппер «несомненно представляет собой вершину буржуазной науки в области древней истории, и что было бы совершенно несправедливо не учитывать его вклад в античную историю при реконструкции преподавания всеобщей истории»[584]. В статье Большой советской энциклопедии 1939 года, посвященной опричнине, как Виппер, так и Платонов были упомянуты в положительном ключе[585]. В этом же году был опубликован учебник по истории СССР для студентов вузов, раздел которого о XVI веке был написан С. В. Бахрушиным. Там утверждалось, что невозможно отрицать величие и ясный ум Ивана IV. Он представляется человеком хорошо образованным для своего времени и литературно одаренным, выдающимся стратегом и способным военачальником. По мнению составителей учебника, Иван Грозный правильно понимал требования внутренней и внешней политики. Во многих случаях его жестокие действия были спровоцированы упорным сопротивлением со стороны крупных феодалов и откровенным предательством. Иван Грозный описывался как лидер, осознавший необходимость создания сильного государства и без раздумий прибегавший к суровым мерам[586].

В конце 1940 года партия начала кампанию по «восстановлению подлинного образа Ивана IV в русской истории, искаженного аристократической и буржуазной историографией»[587]. Как отмечает Кевин Платт[588], с началом войны в июне 1941 года «кампания по реабилитации Ивана приобрела явный мобилизационный характер»[589].

Легендарному режиссеру Сергею Эйзенштейну (1898–1948) было поручено снять фильм об Иване Грозном, а Алексею Толстому (1883–1945) – написать пьесу.

Создатель фильмов «Броненосец „Потемкин“» (1925) и «Октябрь: десять дней, которые потрясли мир» (1928), Эйзенштейн к тому моменту закончил работу над фильмом «Александр Невский» (1938) – патриотическо-биографической лентой о русском князе XIII века, одержавшем победу над тевтонскими рыцарями в Ледовом побоище на Чудском озере. Толстой происходил из дворянской