Время героя. Роман «Санькя» Захара Прилепина в контексте истории и культуры - Андрей Геннадьевич Рудалёв

«Не случайно в ухоженной Риге живут, как считает Саша Тишин, “злые люди”. То ли дело в наших деревнях», – иронизирует банкир. Сейчас, когда Латвия последовательно демонстрирует пример крайней русофобии, патологической борьбы с советским наследием и памятниками, все эти упоминания о Риге человека с латвийским гражданством воспринимаются уже в весьма определённом ключе.

Тишин в представлении Авена адепт лени, грязи и повсеместного неустроя, поэтому и возвеличивается страдание как «единственно достойное состояние души». Чтобы преодолеть патологическое чувство страха, эти люди сбиваются в стаи, в толпу.

Досталось и тишинскому деду, который рассуждает о грядущих мировых катаклизмах. По мнению Авена, он – «прямой родственник российских старцев-отшельников».

«С которыми, хоть за это ей спасибо, покончила советская власть. А то тысячи ничего не делающих, живущих в грязи малограмотных старичков столетиями морочили голову народу (и отнимали у него массу времени – к ним ведь еще доехать надо было). К началу двадцатого века институт подобных страдальцев-отшельников сохранился в христианском мире, кажется, только у православных. Впрочем, бог с ними – ленью и страданием», – рассуждал рецензент, у которого критика прилепинской левизны перерастает в критику российской ментальности, а также Православной церкви, к которой, как пишет, «нет большого доверия».

В рамках этой ментальности, утверждает Авен, трудно смириться с «успешностью соседа, начинавшего с того же, что ты. Так же, как и с успешностью соседней страны, которая ещё недавно ела из наших рук, а теперь…» Надо понимать, что последняя реплика – отсылка к грузинским событиям августа 2008 года. Хотя за прошедшее время столько всего было наговорено схожего и по отношению к Украине.

Авен отмечает, что самого Прилепина не отождествляет с его героем, а помещает в свою матрицу и говорит о нём, как о «мелкобуржуазном литераторе», который через подобный эпатаж стремится встроиться в буржуазный мир, чтобы тот обратил на него внимание и принял за своего.

«Мы с Прилепиным – плохие собутыльники. Я для него классовый враг, он для меня – см. выше. Для него подвиг – смерть в захваченном здании областной администрации (это конец романа). Для меня – в ежедневном труде на пределе своих возможностей. В борьбе с собой, а не с миром. Мне кажутся бредом его философские экзерсисы, дурацкими и бессмысленно мутными рассуждения о России. Например: “Россию питают души её сыновей – ими она живёт, не праведниками живёт, а проклятыми”. Просто не страна, а вампир какой-то. Пьющий, к тому же, только гнилую кровь. Да и не люблю я пьяные разговоры. И у взрослых эпатаж. А также – дешёвую водку», – с пафосом морального авторитета резюмирует Авен.

Вскоре Захар Прилепин в издании «Русская жизнь» опубликовал свой ответ главе «Альфа-банка», который завершается словами «я человек большой культуры». И это воспринимается вовсе не позой и рисовкой, а тем, чего как раз совершенно не было в «сочинении» Авена, – чувства принадлежности к огромной цивилизационной традиции. Она для него – совершенно внешняя, скорее помеха в его «ежедневном труде на пределе своих возможностей».

Всё альфа-послание было проникнуто даже не столько идеями социал-дарвинизма, сколько мотивом отчуждения от всего российского, позиционированием своей инаковости.

Сама принадлежность к этой России у избранных лишь формальная – это поле приложения усилия, особый тест для них самих и обряд инициации. Прошёл, и можешь смело отправляться на новый уровень – в Лондон. Из принадлежности – лишь смутные воспоминания от поездки к бабушке в Правдинск, с печальными последствиями для здоровья, а также происхождение нынешних «богатеев» из тех же трущоб. То есть российские реалии ничего не дают, а лишь являются дополнительными и вовсе не обязательными испытаниями для особенного человека.

Об этой отчуждённости говорит в своём ответе и Захар Прилепин: «Не так давно газета Times сообщала, что г-н Авен приобрёл поместье Инглистон-Хаус площадью около 3,5 га ещё в 2004 году за 8.55 миллионов фунтов (около $17 миллионов). Что бы там г-н Авен не писал про свою ответственность за эту страну, в нужный момент всегда можно будет сослаться на “взбесившееся быдло” – и в английский особняк с бомбоубежищем, заработанный праведными трудами, переехать». Что, собственно, и произошло.

Эта возможность переехать, плюнуть на все, махнуть рукой, сославшись на те или иные причины, в том числе историческую, географическую и демографическую патологию места, в итоге производит безответственность. Когда до этого места, которое даже не будем называть родиной, глубоко по барабану.

Любопытно, что тот спор был затеян вскоре после своеобразного юбилея, чёрной даты новейшей российской истории – кровавых московских событий октября 1993 года. Тогда произошло столкновение тёмного агрессивного большинства, красно-коричневых (так это трактовалось) со сторонниками демократических преобразований в стране, актуализировавших давний призыв «Раздавить гадину!».

Можно вспомнить и главный идеологический императив, с которым та же самая «семибанкирщина» включилась в кампанию по поддержке Бориса Ельцина: не допустить возврата. И это касалось вовсе не только ностальгии по Союзу и возвращения советской системы, – намного глубже. Страну сшибли с её цивилизационного пути, принялись за сущностную переделку. И главное в этом деле – отрицание её особенности и уникальности.

Пройдёт время, и президент Владимир Путин в своём обращении к гражданам страны заявит, что «цель этого Запада – ослабить, разобщить и уничтожить в конечном итоге нашу страну. Они уже прямо говорят о том, что в 1991 году смогли расколоть Советский Союз, а сейчас пришло время и самой России, она должна распасться на множество смертельно враждующих между собой регионов и областей».

Или вот другое известное путинское высказывание: «У них одна цель: раскассировать бывший Советский Союз и его основную часть – Российскую Федерацию. И потом, может быть, они и примут нас в так называемую семью цивилизованных народов, но только отдельно, каждую часть отдельно. Для чего? Для того, чтобы помыкать этими частями и поставить под свой контроль. Если мы пойдём по этому пути, я думаю, что судьбы очень многих народов России, и прежде всего русского, могут кардинально поменяться. Я не знаю даже, сможет ли сохраниться такой этнос, как русский народ, в том виде, в котором есть сегодня. Ну будут московиты какие-нибудь, уральцы и так далее…».

Во времена, когда писалась рецензия банкира, чувствовавшего себя полноправным хозяином жизни и победителем, подобные высказывания трактовались за дремучую и невежественную конспирологию, маргинальную и устаревшую позицию. Но время уже тогда сдвинулось вперёд, Прилепин говорил об этих изменениях, Авен воспринимал это как слова маргинала.

В своём ответе банкиру-рецензенту Захар Прилепин пишет об