Союз, заключенный в Аду - Миранда Эдвардс

распахивает рот. Чувствую, как ускоряется его пульс. Мне не нужны его ответные признания. Я готова на все, лишь бы он был рядом. Это больные чувства одного сломленного человека к другому. То, что началось с благодарности, переросло в нечто другое. Гидеон спасал меня, буквально вытаскивал с того света. Я не просто упаду без него. Я не выживу. Он – мой свет, каким бы темным не казался себе.

– Я ненавижу себя, Аврора, – соединив наши лбы, говорит Гидеон. – То, что я сделал с тобой, непростительно. Ты последний человек в этом гребаном мире, кого я хотел ранить.

Поднявшись на носочки, приближаюсь к его губам. Дыхание Гидеона опаляет мое лицо, а его аромат одновременно сводит с ума и успокаивает бурю внутри.

– Я прощаю тебя, Гидеон, – аккуратно, едва ощутимо целую его. – Я не боюсь тебя.

Целую Гидеона вновь, но теперь сильнее, чувственнее. Мне нужно, чтобы он понял, как сильно дорог мне. Когда Гидеон отвечает на мой поцелуй, я всхлипываю от облегчения и радости. Его мягкие губы обхватывают мои. Одна рука ложится на мой затылок, приближая меня к нему. В поцелуе чувствуются все наши эмоции: страх перед прошлым, вина за поступки, ненависть к самим себе. Но близость и чувства, которые есть между нами, затмевают все страхи. Сейчас мы есть друг у друга, и это самое главное. Никто и ничто неважно. Только мы. Только этот поцелуй. И только руки, блуждающие по телам.

Гидеон поднимает меня в воздух, и я обвиваю его талию ногами. Поцелуй из медленного превращается в дикий. Нам не хватает воздуха, но мы не отпускаем друг друга, словно сделав это, мы оба умрем. Желание доказать друг другу свои чувства перерастает в желание телесное. В животе завязывается узел возбуждения. Соски твердеют и врезаются в кружевную ткань бюстгальтера.

Язык Гидеона раздвигает мои губы и врывается в мой рот, сплетаясь с моим языком. Подаюсь вперед, теснее прижимаюсь к Гидеону и зарываюсь пальцами в его мягких волосах, слегка оттягивая их. Лишь на секунду мы отрываемся друг от друга, чтобы перевести дыхание. Затем Гидеон вновь впивается в мой рот, одновременно начиная куда-то идти.

Теплый летний вечерний ветерок обдувает спину. Он кажется ледяным в сравнении с температурами наших тел. Мы на улице. Если мы упадем, то займемся сексом прямо на сырой земле. Плевать. Я хочу Гидеона. Он нужен мне больше, чем воздух и удобный матрас. Если Рой не уехал и он увидит нас, мне тоже будет все равно.

Мы поднимаемся по лестнице, слышится хлопок двери, и в следующую секунду я оказываюсь на мягком диване. Гидеон нависает надо мной и разрывает поцелуй. Наши взгляды встречаются. Его бездонные глаза кажутся черными, как обсидиан, но при это теплые, словно два тлеющих уголька. Гидеон наклоняется ко мне, покрывая каждый миллиметр моего лица поцелуями. Его рука гладит мою талию и забирается под майку. Мозолистые пальцы царапают мою разгоряченную кожу, возбуждая меня еще сильнее. Мои трусики насквозь мокрые. Клитор почти болезненно пульсирует, а грудь отяжелела и налилась. Я очень нуждаюсь в Гидеоне.

Гидеон убирает волосы с моей шеи и болезненно стонет.

– Если бы я только мог забрать боль, которую причинил тебе… – понизив голос, бормочет он.

Беру его лицо в руки и, поймав его взгляд, запыхавшимся голосом говорю:

– Я прощаю тебя. И ты должен простить себя.

Гидеон опускается к моей шее и целует все синяки и ссадины, оставленные не его пальцами, а его демонами. Его губы волшебным образом снимают спазмы. Гидеон движется ниже, языком проводит по ключицам и по ложбинке между грудей. Он обдувает мои выпирающие соски, и я, задыхаясь, выгибаю спину ему навстречу.

– Боже… – стону я.

– Давай снимем это, – поддев край майки, Гидеон тянет ее наверх и попутно расстегивает бюстгальтер.

Глупые куски ткани летят на пол. От легкого ветерка, гуляющего по дому, кожа покрывается мурашками. Гидеон обводит языком мой правый сосок, и я, ахнув, скулю, чтобы он не останавливался. Обхватив вершинку губами, он всасывает ее в рот. По телу словно бьют молнии. Каждый участок моего тела поет, желает, чтобы Гидеон прикасался ко мне везде.

Гидеон не оставляет без внимания мою вторую грудь, щиплет мой левый сосок и легонько оттягивает его. Непроизвольно сжимаю бедра, пытаясь хоть как-то унять ноющую боль между ног. Перед глазами летают звезды, и я готова кончить лишь от прикосновений шершавого языка Гидеона к моей налившейся груди. Она чертовски чувствительная.

– Сними футболку, – тараторю я. Хочу ощутить горячую кожу Гидеона, прижатую к себе.

Гидеон, пприподнявшись, снимает футболку через голову. Вроде бы такое простое действие, но как же чертовски сексуально он это делает. Провожу пальцами по рельефному прессу Гидеона. Его широкие плечи часто вздымаются, а джинсы совершенно не скрывают огромную выпуклость между его ног. Поддеваю его за шлейку и притягиваю обратно к себе. Тело Гидеона с приятной тяжестью ложится на мое.

Гидеон облизывает мою вторую грудь. Обхватываю его плечи, прижимая ближе к себе. Его теплый язык движется ниже, по животу, а рука расстегивает ширинку моих шортов. Пальцы Гидеона мучительно медленно начинают стягивать их вниз, к щиколоткам. Отбрасываю шорты вниз, и теперь лишь тонкое кружево отделяет меня от вожделенной ласки. Гидеон раздвигает мои бедра, подносит большой палец к сочащейся киске и обводит круговыми движениями сначала мой вход, а потом клитор. От легкого давления на набухший комочек нервов я извиваюсь под ним и умоляю его не останавливаться. Гидеон, прорычав что-то нечленораздельное, стискивает мои трусики в кулак и резко срывает их с меня. Двумя пальцами пробегается между моими складочками, собирает всю влагу и, поднеся пальцы к своим губам, слизывает мои соки.

– Ммм, такая сладкая, – гортанно мурлычет Гидеон.

Встав на ноги он спускает джинсы вместе с боксерами. Толстый член Гидеона с выпуклыми и соблазнительными венками выпрыгивает и встает по стойке «смирно». Он обхватывает его ладонью, поглаживая по всей длине. Мой рот мгновенно наполняется слюной. Гидеон довольно хмыкает. Его пальцы возвращаются к моей киске. Большой ложится на пульсирующий клитор, а указательный и средний входят в меня. Гидеон наклоняется ко мне и ловит мой рот для поцелуя. Его губы требовательно впиваются в мои, а пальцы… творят что-то невообразимое. Большой массирует клитор, а другие два с идеальным темпом двигаются во мне. Его ласки разрывают меня на две части. Гидеон разрушает и созидает, разбивает и склеивает меня вновь.

– Боже мой! – стону я ему в губы.

Еще немного, и я взорвусь, распадусь на миллионы кусочков.