Союз, заключенный в Аду - Миранда Эдвардс

– Если ты так считаешь, – бормочет она, закатив глаза, – то я воспользуюсь своим ПТСР и потребую от тебя кое-что.

Аврора просит рассчитать нас и, взяв мой бумажник, оставляет сотню баксов чаевых официантке. Молча наблюдаю за ней, ожидая, когда она продолжит. Аврора застегивает кардиган и тоном не терпящего возражений объявляет:

– Сегодня мы спим в одной постели.

***

Дозировка снотворного – две таблетки. Обычно мне этого хватает, чтобы крепко уснуть и не пользоваться фиксаторами, однако обычно я сплю один. Сегодня я не могу рисковать. Беру желтый флакончик и, откупорив крышку, высыпаю еще две таблетки. Закидываю снотворное в рот и запиваю водой.

В кабинете раздается стук, и в проеме показывается голова Роя. Нахмурив брови, огрызаюсь:

– Разве я разрешал войти?

Рой нервно сглатывает, но не убегает. Включив планшет, он подходит к столу и протягивает его мне. Не свожу глаз с охранника и обдумываю, не стоит ли выбить из него все дерьмо, чтобы снять напряжение. Но драться с ним скучно. Рой ни за что не ответит. Мне нужна борьба на грани. Я упиваюсь запахом смерти, наблюдающей за мной во время драк. Убийства предателей, как Эвелин, или простое избиение «живых» груш совсем не то же самое.

Вкус крови появляется на языке, и я тяжело сглатываю, подавляя желание выйти на улицу и перерезать кому-нибудь глотку. С легким головокружением смотрю на планшет и тут же чертыхаюсь.

– Что произошло? – цежу сквозь зубы.

– Отек мозга, – тут же отвечает Рой. – Ее оперируют уже шесть часов.

Прикрыв глаза отдаю планшет Рою и приказываю:

– Следи за ситуацией. Если Надя не переживет операцию, ты должен мне сказать. Другим скажи, чтобы выяснили, кто избил ее.

Рой кивает, а я решаю выйти из своего укрытия. Аврора ждет меня в моей спальне. Чем ближе я подхожу к своей комнате, тем сильнее бьется мое сердце. Снотворное начинает действовать, и я зеваю. Тело расслабляется, но разум все еще отказывается утихать.

Потянув ручку двери, захожу внутрь. Все страхи уходят на второй план и в то же время усиливаются стократ. Рори с неподдельным любопытством рассматривает небольшое собрание книг на моей полке. Вообще-то в ящике ниже есть вещи намного интереснее, но Аврора охвачена только литературными произведениями. Милейшим образом морща от восторга носик, она с уважением листает одну из книг и совершенно не замечает меня.

Мой взгляд скользит по ее телу, и мой член одобрительно твердеет в штанах. На Авроре микроскопические шелковые шортики, открывающие вид на линию упругих ягодиц, и маечка, оголяющая ее животик и декольте. Никакие шрамы не портят ее красоту. Кожа Авроры все еще самая нежная, а тело восхитительное.

Дважды стучу о стену, чтобы не напугать ее. Аврора разворачивается в мою сторону и мгновенно краснеет, поняв, что ее поймали с поличным.

– Я просто… – кашлянув, она ставит книгу на место. – А знаешь что? Я не собираюсь оправдываться!

Искренне смеюсь над ее реакцией и подхожу к Авроре. Мои руки ложатся на ее талию и ползут под резинку шортиков. Притягиваю Аврору к себе. Ее щеки становятся ярко-алыми, а пухлые губы приоткрываются. Тихий вздох срывается с ее губ. Пальцами чувствую, как кожа Авроры покрывается мурашками. Несмотря на выпитое снотворное, мой член каменеет еще сильнее.

– Я думала, мы просто ляжем спать, – судорожно вздохнув, Аврора смотрит на мой рот.

– Да, мы просто ляжем спать, – киваю я и обхватываю ее задницу ладонями. Притянув Аврору к себе, провожу носом по ее щеке. – Но прежде…

Жадно впиваюсь в ее сладкий ротик. Аврора податливо приоткрывает губы, пуская меня внутрь, и я углубляю поцелуй. Наши языки сплетаются, и я уже готов кончить в штаны. Целую Аврору так, будто от нее зависит моя жизнь. Ее вкус и аромат опьяняют сильнее любых таблеток. Я никогда не был фанатом поцелуев. Меня интересовал исключительно процесс траха, но с ней… я готов раствориться в ней.

Провожу языком по ее нижней губе и разрываю поцелуй. Мы ложимся в кровать. Я поддаюсь желанию прижать Аврору к своей груди. Это так… непривычно, чудно, но еще изумительно и правильно.

Повторюсь: сегодня мы можем притвориться, что мы в порядке.

Я хороший шпион. Настоящий Джеймс Бонд, как говорит мама. Все взрослые думали, что я сплю. Как они могла забыть, что я отлично прячусь?

Убедившись, что все ушли, захожу в странную потайную комнату на кухне. Лампа едва освещает помещение. Спустившись по лестнице, вижу много странных и опасных предметов, которыми мне запрещают пользоваться родители и Росс. Однако мое внимание привлекает странное сооружение, стоящее посреди комнаты. Нахмурившись, подхожу ближе к большой деревянной коробке красного цвета и заглядываю внутрь.

– Мама? – удивленно зову я.

Мама и Росс уезжали на несколько дней мне за подарками. У меня же скоро день рождения. Я и не знал, что они вернулись.

В темноте мне плохо видно ее лицо, мне видится какие-то странные следы на ее коже, но это точно она.

Мама почему-то не отвечает. У нее закрыты глаза. Зову еще раз, но мама продолжает молчать. Она видимо очень крепко спит. Но разве в кровати ей не будет удобнее? Надо разбудить ее.

Осмотревшись вокруг, замечаю стульчик, придвигаю его и встаю на него. Протягиваю руку и легонько толкаю маму в плечо. Кожа у мамы ледяная.

– Ты замерзла? – спрашиваю я шепотом, зевнув.

Может быть, я смогу ее согреть? Осматриваю странную коробку. В принципе, мне хватит места. Держась за стульчик, чмокаю маму в щеку и залезаю внутрь. Боже, почему она такая холодная? Надо было взять одеяло. Сдвигаюсь так, чтобы моя голова спряталась за крышкой коробки, обнимаю маму и жду, когда она проснется. Жаль, она не прижимает меня в ответ.

– Спокойной ночи, мамочка, – зевнув, я засыпаю почти так же крепко, как мама.

***

В коробке странно пахнет. Я лежу здесь очень долго, я проголодался и хочу в туалет, а мама до сих пор спит. Еще она так и не согрелась.

Вдруг свет в комнате становится ярче. Через открытую часть коробки вижу тени, падающие на стены, и слышу испуганный голос Росса:

– Гидеон? Братишка, ты здесь?

С секунду думаю, отвечать ли ему или поиграть в прятки. Что-то заставляет меня откликнуться:

– Я лежу с мамой.

Дальше слышатся странный всхлип и торопливые шаги, приближающиеся к коробке. Потом вижу разбитое и мокрое лицо брата. Он что, опять с кем-то подрался? Глаза Росса широко распахнуты, будто он сломал любимую вазу мамы.

– Господи, – всхлипывает он. – Что ты