Союз, заключенный в Аду - Миранда Эдвардс

И знаю, что с ней произошло. Сара Берк никогда не вернется домой к отцу, потому что мертва уже несколько месяцев.

Ночь смерти Орана…

– Ты не помнишь, куда они положили ключи от наручников? – спрашиваю я, роясь в ящиках.

Не знаю, зачем я это делаю. Саре никогда не выбраться отсюда. Нам обеим.

– По-моему, они взяли их с собой, – шмыгнув носом, отвечает девочка. – Прошу, позвони в полицию. Мой папа придет за мной.

Качаю головой, чувствуя полное бессилие.

– Они не смогут пройти внутрь, – бормочу я. – На улице дюжина головорезов, которые убью всех копов и нас с тобой, не моргнув глазом.

Даже озвучив горькую правду, продолжаю рыться в ящиках с инструментами Орана для пыток, словно смогу найти волшебную палочку, которая перенесет нас далеко отсюда.

– Но что-то же можно сделать? – Сара вновь заливается слезами. – Я так хочу к папе… и к Лулу. Они скучают по мне.

Что-то сделать, что-то сделать, что-то сделать…

Мои пальцы останавливаются на лезвии одного из ножей Орана. Кое-что сделать можно. Хватаю нож и подхожу к Саре. Девочка, едва заметив оружие, сжимается и плачет сильнее.

– Дорогая, я не причиню тебе вреда, – накрываю ее израненную щеку ладонью, но она не перестает плакать, закрыв глаза. – Милая, посмотри на меня. Расскажи мне про Лулу, кто это?

– Моя… это моя собака, – всхлипывая, шелестит Сара и все же открывает глаза. – Папа купил ее на мой день рождения.

– Я тоже всегда мечтала о собаке, – киваю я и сплетаю наши с Сарой пальцы. – Мне нужна твоя помощь. Ты мой элемент неожиданности. Ты сможешь быть смелой ради папы и Лулу? Ради себя?

Вытерев свои слезы, Сара кивает и тихо, но твердо говорит:

– Смогу.

Наше время…

Не помню, что я сказала капитану на прощание. Ноги сами понесли меня к автомобилю. Попросив Роя сказать Гидеону, что нехорошо себя чувствую, приказала отвезти меня домой.

Меня тошнит. Все тело будто снова покрыто кровью, но как бы я не старалась стереть ее, она впиталась в кожу.

Автомобиль останавливается, и я вбегаю в холл, а затем в лифт. Стены сужаются и давят, а в голове звучит лишь мелодичный и тихий голос Сары. Девочки-бойца, которая погибла из-за меня.

Рой и Джош задерживаются на парковке, будто это знак, что я все делаю верно. Охваченная ненавистью к себе и желанием прекратить все это, я легко пробираюсь на кухню, вытаскиваю нож и убегаю в свою спальню. Руки трясутся, пальцы онемели. Слезы обжигают щеки и застилают глаза.

Не могу… я так больше не могу…

С трудом удерживаю рукоять ножа и подношу лезвие к венам.

Гидеон

– Сэр, вы уверены, что не останетесь еще? – спрашивает Элис. – У избирателей еще остались вопросы.

Накинув пиджак, качаю головой и залезаю на водительское сидение. Охрана следует за мной. Что-то не так. Я видел, как Аврора говорила со Спенсером, а потом убежала, словно от пожара.

Нажав на газ, срываюсь с места и еду домой. Мне не по себе. Сердце пропускает удары от каждой секунды промедления. Паршивое чувство преследует меня всю дорогу. Я пытался дозвониться до Авроры, но вместо ответа она написала мне СМС, что съела что-то не то. Чушь собачья. Аврора что-то задумала.

Приехав на нужный этаж, несусь наверх в спальню Авроры. Кровать пуста. Дверь в ванную комнату приоткрыта, и я забегаю внутрь. Аврора стоит возле раковины, не шевелясь. Она словно не слышала меня. Моя грудь часто вздымается от участившегося дыхания, и я почти успокаиваюсь, увидев, что она жива и находится дома.

Почти.

Мой взгляд натыкается на отражение Авроры в зеркале. Ее красивое лицо, на котором появляются милейшие ямочки во время улыбки, красное и мокрое от слез. Не шевелюсь, боясь напугать Рори, но потом вижу это…

Лезвие кухонного ножа впилось в ее предплечье, и Аврора вот-вот вскроет себе вены.

– Нет! – выкрикиваю я и срываюсь с места.

Обхватываю Аврору, пытаясь выхватить нож из ее руки, но она упрямо держит его, пытаясь убить себя. Все-таки я сильнее, и у меня получается забрать чертово оружие. Тело Авроры обмякает и заваливается назад. Рори сопротивляется моей помощи и начинает плакать, умоляя, чтобы я вернул нож. Звуки ее рыданий впиваются в мозг, как сотни острых осколков.

– Тс-с-с, я рядом, – целую Аврору в висок, поглаживаю волосы и усаживаю нас на пол. – Все хорошо.

Я думал, что она в порядке. Какой же я глупец! Авроре было плохо, и меня не было рядом. Еще чуть-чуть, и было бы поздно. Я бы не успел, как отец не успел к маме.

– Я должна… все из-за меня… из-за меня… – неразборчиво тараторит Аврора.

Укачивая ее, словно младенца, пытаюсь собрать свои силы. Видеть Аврору разбитой, такой уязвимой и ранимой больно и невыносимо.

Что еще она скрывает?

Глава 25

Гидеон

27 лет назад, Хэмпстед, Нью-Йорк…

– Мамочка приболела? – вскинув голову, тяну папу за край рубашки.

Но папа молчит. Он поджимает губы, глядя на маму. Несколько недель назад у меня родился братик, но родители почему-то не рады. Мамочка почти не встает с постели, очень много плачет, словно ей безумно больно, и почти не подходит к Доминику. Когда у нее еще был животик, она была радостной и много смеялась. У мамы очень красивый смех, и я бы очень хотел услышать его сейчас.

– Гидеон! – одергивает меня Росс, пожурив взглядом.

Закатываю глаза и подхожу к Нику. Росс стал таким вредным. Он думает, что раз ему целых одиннадцать лет, он самый главный после папы, но поспорить с ним не решаюсь. Я видел, как ночью он ухаживал за мамой, чтобы папа мог убаюкать Доминика. Мне не разрешают не спать в такое время, к сожалению. Я тоже очень хотел побыть с мамочкой. Как бы мне хотелось сильно-сильно обнять ее! Но когда я пытался это сделать, она бездвижно лежала и не прижала меня в ответ. Обычно она обнимает нас так крепко, что даже дышать становится тяжело.

Я скучаю по своей мамочке.

Мы с папой и братьями принесли ей завтрак, но побоялись заходить к ней. Вдруг она снова заплачет.

Росс обходит папу, берет с тумбы стакан воды, приподняв голову мамы, подносит стакан к ее рту и строго приказывает:

– Мама, пей. Ты нужна всем нам, нужна