Союз, заключенный в Аду - Миранда Эдвардс

два дня и не смогла удержаться от разглядывания. Несмотря на солнечную погоду, Гидеон одет во все черное. Цвет идеально перекликается с его глазами и немного устрашает, если быть честной. Никогда не любила черный. Он напоминает о похоронах. Но я совру, если скажу, что Гидеону он не идет.

Между нами со дня похорон Юли повисла некая неловкость. Мне тяжело выдерживать его взгляд. Гидеон больше не видит меня, теперь я раненный олененок Бэмби. Он избегал меня, держал дистанцию и много молчал. Все продвижения в нашем общении сошли на нет, чего уж говорить про… нечто большее. Гидеон больше ни разу ко мне не прикоснулся.

Опустив глаза к полу, отвечаю:

– Я кое-что пыталась найти, но пока по нулям.

– И что же ты искала? – спрашивает Гидеон, все еще выдерживая расстояние. – Может быть, я могу помочь?

Надежда на месть, неоправданно зародившаяся в моем сердце, загорается с новой силой. Поднимаю глаза на Гидеона. Кто в Чикаго может знать про любого преступника больше, чем Гидеон Кинг? Но стоит ли рассказывать ему о своей никчемной идее и втягивать в неприятности? Если кто-то из Братвы узнает о том, что Гидеон пытался копать под Сергея, то они избавятся от него. Да и от меня. Дважды я не улизну.

Особенно если оба раза буду виновна.

– Рори?

Нахмурившись, язвительно замечаю:

– Мы вернулись к Рори?

Не знаю, откуда во мне появилась эта злость на Гидеона. Он поддержал меня после признания, остался рядом, но сейчас я не чувствую, что он все еще со мной.

Выражение лица Гидеона не меняется, но вот в глазах мелькнуло сожаление. А может быть, это опять жалость. Гидеон сцепляет руки в замок, и ткань рубашки натягивается на его напрягшихся бицепсах.

Тяжело вздохнув, он, проигнорировав мой комментарий, говорит:

– Я помогу тебе, что бы ты не задумала.

Вонзившись глазами в Гидеона, поднимаюсь на ноги и подхожу к нему. Гидеон напрягается, и я вижу, что он хочет отступить.

– Я омерзительна тебе? Или думаешь, что я рассыплюсь от твоего взгляда или прикосновения? Нет, я этого не сделаю, – заверяю я. Мой голос сиплый и отстраненный. Мне больно от его реакции. – А если ты не можешь даже находиться рядом со мной, то как ты поможешь?

Гидеон вместо того, чтобы отойти, делает шаг ко мне. Его руки резко оказываются на моей талии и прижимают к своей груди. Ахаю от неожиданности, но сказать ничего не успеваю, потому что губы Гидеона впиваются в мои. Его язык настойчиво раздвигает мои губы и врывается в мой рот. Поцелуй не просто настойчивый, Гидеон говорит мне, какая я глупая.

Только теперь понимаю, что он пытался дать мне время на принятие своего признания. Он мужчина, не разбирающийся в эмоциях других. Наверное, он думал, что я буду его бояться.

Обнимаю Гидеона за плечи, притягивая ближе к себе. Что бы он не надумал, я знаю, что он не Оран, и я хочу его. Одной рукой провожу по его грудным мышцам, отрывая пуговицы с рубашки, направляюсь к ремню на брюках, расстегнув его и ширинку, залезаю в боксеры и накрываю горячий член ладонью. Бархатистая кожа и выступающие венки ощущаются идеально под моими пальцами. Гортанный рык срывается с губ Гидеона, и я аккуратно сжимаю ствол. Не разрывая поцелуй, Гидеон пытается нащупать молнию на платье, но у него не получается. Тогда он, схватив край возле декольте, просто разрывает его на две части. Ткань повисает на мне, а оголенная кожа соприкасается с кожей Гидеона. Его руки накрывают мои ягодицы и сжимают их. Гидеон напирает, словно ему не хватало меня так же, как и мне его.

– Я не думаю, что ты рассыплешься, Рори, – бормочет он мне в рот. – Ты сильнее, чем ты думаешь.

Гидеон подхватывает меня на руки и укладывает на диван, расположившись между моих бедер. Наши взгляды встречаются, и несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Просим прощения. Говорим, что обиды позади. Что бы не случилось в будущем, этот миг только наш.

Гидеон, нависнув надо мной, вновь целует меня. Губы, нос, щеки. Он осыпает поцелуями мою шею, чувствительное место за ухом и спускается ниже, к груди. Все тело трепещет от удовольствия и предвкушения. Я не думаю ни о чем кроме губ Гидеона на своей коже. Опираясь на одну руку, он спускает чашечки бюстгальтера. Легкая прохлада пробегается по разгоряченной коже, заставляя мои и без того каменные соски затвердеть еще сильнее. Гидеон проводит дорожку поцелуев от ключиц к ложбинке между грудей. Моя спина выгибается навстречу к нему, и я судорожно вдыхаю.

Когда язык Гидеона обводит мой правый сосок, голова начинает кружиться, а глаза закатываются. Гид втягивает напряженный комочек, мягко прикусывая его. Свободной рукой он сжимает правую грудь, щиплет сосок и перекатывает его между пальцев.

– Гидеон… – стону я.

– Но я слабый, – вдруг говорит он. – Я не могу жить, зная, что один из тех, кто заставил тебя пройти через ад, живой, здоровый и наслаждается жизнью. Я хорошо умею скрывать ярость, но когда дело касается тебя, это делать тяжелее.

Не уверена, осознает ли Гидеон, насколько его слова романтичны и трогательны. Не с его социальными навыками понять это. Признать слабость тяжело любому. Гидеон заботится обо мне. Но думаю, что ему тяжело пока говорить о своих чувствах, поэтому он не дает мне шанса ответить ему и просовывает руку в мои трусики, заставляя все мысли в голове испариться.

Его опытные пальцы надавливают на клитор, и я начинаю извиваться от нетерпения. Гидеон продолжает ласкать мою грудь, одновременно уделяя внимание моей истекающей и изнывающей киске. Между ног невыносимо жарко и влажно, и мне не терпится почувствовать Гидеона внутри себя. Запустив руку в его волосы, оттягиваю пряди, то ли поощряя его, то ли поторапливая. Гидеон, целуя мой живот, спускается к краю трусиков, а затем одним движением сдергивает их, превращая белье в кусок кружева. Наши взгляды вновь встречаются, и мои щеки покрываются румянцем. Черные глаза Гидеона обжигают страстью и желанием. Гидеон приподнимает и отводит в сторону мою ногу, положив ее на спинку дивана. Поддерживая зрительный контакт, он подносит губы к внутренней поверхности моего бедра и целует нежную, чувствительную кожу. Дразня, Гидеон чересчур медленно приближается к моей киске. Я уже была готова схватить его и толкнуть к своей сердцевине, когда Гидеон провел языком по моим влажным складочкам. Чувствительная плоть умоляет его не останавливаться. Моя голова откидывается на подлокотник, больно ударяясь о деревянную часть,