Союз, заключенный в Аду - Миранда Эдвардс

– Я непоколебим, как скала, холоден, как камень,

Чист, как бриллиант, но черный изнутри, как уголь.

Пульс Авроры успокаивается, а дыхание выравнивается. Но она все еще не засыпает.

– У тебя красивый голос, – зевнув, бормочет Рори. Она слегка прижимается ко мне в ответ, и я облегченно прикрываю глаза. – Гидеон, ответь мне на вопрос.

Оставляю легкий поцелуй на ее скуле, не сумев удержаться.

– Спрашивай все, что хочешь.

– Ты видишь во мне тьму?

– Нет, – тут же отвечаю я. – Ты боец, ты выжившая. Ты светлый и добрый человек, что бы ты не думала о себе и какой испорченной бы не считала себя.

Аврора вздрагивает от моих слов. Вижу, как на щеках появляются блестящие полосы слез. Аврора тихо плачет. Ей это нужно.

– Все хорошо, Рори, – разворачиваю Аврору к себе лицом, положив ее голову на свое плечо. – Отпусти все. Все хорошо, дорогая.

Зевая, Аврора говорит:

– Ты должен сказать ему… что я пыталась… мне жаль.

Хмурюсь, не понимая, кому я должен передать ее слова.

– Что…? – закончить вопрос не успеваю, потому что вскоре дыхание Авроры выравнивается и тихое сопение заполняет комнату.

Как и обещал, я остаюсь с Авророй на всю ночь, оберегая ее сон. Однако, пока я защищаю Рори от самой себя, мои призраки догоняют меня.

16 лет назад, Нью-Йорк…

– Какого черта он валяется? Тетя лежала так же незадолго до смерти, но Гид абсолютно здоров, – слышу ворчание Ника за дверью своей спальни. Ставлю все свое наследство на то, что Росс закатил глаза от неуместного комментария Николаса. – Он все сделал правильно. Та сука хотела его убить.

Зажмурившись, накрываюсь одеялом с головой и с трудом переворачиваюсь на другой бок. Все тело пронзает болью. Конечности будто больше не принадлежат мне. Это руки и ноги убийцы. Под ногтями до сих пор чувствую запекшуюся кровь.

Обхватив голову, тяну волосы до боли. Меня трясет, как маленького мальчика. Черт, да я и есть маленький. Поэтому я не должен был идти с братьями. Надо было остаться дома с Домиником. Они бы справились, я уверен.

– Отец всегда говорил, что если мы будем вынуждены убить женщину, то она должна погибнуть безболезненно, а та… – теперь говорит Росс. На последних словах его голос надламывается. Могу слышать, как он скрипит зубами, сдерживая обвинения в свой адрес. Росс и не подозревает, как сильно похож на отца. Оба постоянно винили себя за страдания близких. – Гиду плохо, что он переступил черту, но дело не в этом. Мы едва успели. Ума не приложу, как он переживет то, через что ему пришлось пройти.

Оба брата тяжело вздыхают.

– Честно говоря, я его побаиваюсь, – признается Ник. Кажется, последний уцелевший кусок души разбивается. – В шестнадцать лет сделать такое… да еще и без оружия. Я никогда не видел расколотых черепов. А их уши?

Раздается глухой удар. Росс врезал Нику.

– Закрой рот, идиот, – рявкает Росс. – Вдруг Гид проснется и услышит, что его собственный брат его боится? У тебя есть хоть какой-нибудь фильтр в голове, дурака кусок?

В отличие от Ника я часто молчал. Мои мысли слышал только я, потому что часто они были неверными. Я не понимал поступки людей, их ход мыслей был недоступен мне.

Тишина успокаивала и отрезвляла разум. Еще в детстве я нашел способ успокоения, так в чем же проблема взять себя в руки теперь? Я монстр. Чудовище, которое пугает самых близких. Я должен спасти всех. Защитить от самого себя. Спрятать в самую далекую часть души своих демонов и держать их там, как бы сильно они не пытались вырваться и испепелить меня.

Я ощущаю, как кончики пальцев леденеют. Холод подбирается к сердцу, чтобы заморозить его вместе со всеми демонами. В битвах, даже с самим собой, без жертв не обойтись. Цена моего сражения – человеческий облик.

Глава 26

Гидеон

– На вид она долго не протянет, – озвучиваю свои мысли себе под нос, листая фотографии и записи камер видеонаблюдения из больницы.

Планшет хрустит под моими пальцами от того, как сильно я стискиваю гаджет. Но лицо остается каменным. Все мои люди сжались, ожидая, что что-то полетит в стену. В последнее время я… потерял контроль. Распустил себя, позволил вырваться тому, что привык тщательно прятать. Смерть Вальдеса, брак и… нечто, происходящее между нами с Авророй.

Мои стены рушатся кирпичик за кирпичиком. Не уверен, нравится ли мне это.

– Каковы прогнозы? – спрашиваю Роя, не отводя взгляд от экрана. – Она вообще выживет?

Рой, тяжело вздохнув, протягивает мне копию медицинской карты и говорит:

– У нее открытая черепно-мозговая травма, ушиб позвоночника, внутреннее кровотечение, сломанная нога и несколько трещин на ребрах. Один из осколков задел легкое. Врачи говорят, что шансы есть, но ничего не гарантируют. Пока она в коме.

– Проклятье! – швыряю планшет в сторону и закрываю лицо рукой.

– Вы ей скажете, сэр?

Скажу ли я Авроре, которая только-только начала возвращаться к жизни, есть и вылезать из постели, что женщина, которая ее воспитала, при смерти? Нет, черт побери. Прошлой ночью один из моих людей, следящих за всеми ключевыми фигурами Братвы, сказал, что кто-то затолкнул избитую Надю в машину возле ее дома и выкинул ее на входе приемного отделения больницы. Она живет на окраине, и можно было бы решить, что ее кто-то хотел ограбить. Но вряд ли бы вор стал отвозить ее к врачам. Надя не играет большую роль в игре, но она важна для Авроры. Ума не приложу, кому понадобилось так поступать с ней. Что такого опасного может знать Надя?

– Нет, – качаю головой, видя перед глазами перевязанную голову женщины и загипсованную ногу. – И вы молчите. Если Аврора узнает о Наде, я лично разберусь со всеми особо болтливыми.

– Есть, сэр, – Рой берет карту и планшет и уходит.

Откинувшись на спинку дивана, пытаюсь придумать хоть одну вразумительную причину для того, чтобы кто-то попытался убить Надю. Возможно, не убить, а просто припугнуть. Если так, то этот кто-то абсолютно точно перестарался. Черт его знает. Мне претит врать Авроре. Ложь – как опухоль. Маленькое образование превращается в огромного кровожадного монстра, убивающего тебя изнутри. Вранье всегда имеет последствия.

Селена потеряла мать из-за лжи Росса. Мать, не рассказавшая всю правду о своем прошлом, погубила себя и отца. Вся наша семья начала рушиться тогда, когда она соврала о своем происхождении и о месте, в котором провела детство. Вальдес появился в нашей жизни из-за