Игры Ариев. Книга вторая - Андрей Снегов

Ее взгляд скользнул ниже и остановился на моем все еще вздыбленном паху. На губах Ирины появилась ироничная улыбка — не насмешливая, скорее понимающая.

— Вижу, твоя пассия не оценила юношеский пыл. Как жестоко с ее стороны — оставить парня в таком состоянии!

— Ирина…

— Тише, — она приложила палец к моим губам.

Прикосновение было легким, но от него по телу прошла волна жара.

— Не надо слов — мы оба знаем, зачем я здесь…

Она прильнула ко мне, и я почувствовал жар девичьего тела. От нее пахло чем-то диким и пряным, возбуждающим и дурманящим разум. Вележская была красива — иной красотой, нежели Лада. Если та была нежной утренней розой, то Ирина — хищной ночной орхидеей. Манящей, но опасной и ядовитой.

— Нет, — неуверенно пробормотал я, отступая на шаг. — Свят…

— Свят больше не хочет меня, — в голосе девушки прозвучала горечь. — После того, что я сделала с Анной… Он смотрит на меня как на чудовище. Как на убийцу…

— Он просто потрясен, дай ему время…

— Не оправдывай друга, я знаю правду, — Ирина покачала головой. — Он никогда не простит. Я вижу это в его зеленых глазах — отвращение, страх и презрение. Для него я теперь недостойная любви, оскверненная. Такая же, как ты.

Она улыбнулась, но в глазах веселья не было.

— И знаешь что? Мне все равно. Я устала притворяться хорошей девочкой. Устала соответствовать его идеалам. Может, я и правда чудовище — ну и что? По крайней мере, чудовища выживают!

Она сделала шаг навстречу, сокращая расстояние между нами. Теперь я чувствовал ее дыхание на своей щеке.

— Мы оба не доживем до конца Игр, — прошептала она. — Слишком много врагов и слишком мало рун на запястьях. Так почему бы не урвать немного счастья, пока оно доступно?

— Ирина, нет…

Она ничего не ответила. Ее тонкая рука скользнула вниз по моей груди и оказалась в штанах. Прикосновение было неожиданным, холодные пальцы обхватили возбужденную плоть, и я инстинктивно подался вперед.

— Твое тело честнее тебя, — прошептала она, лаская меня с удивительным мастерством. — Оно знает, чего хочет, лучше, чем ты…

— Ирина, прекрати… — прошептал я, но голос предательски дрогнул.

Вележская заткнула мне рот поцелуем. Не нежным, как у Лады, а требовательным, голодным и отчаянным. Она целовала меня жадно и безрассудно, словно это был последний поцелуй в жизни. И может, так оно и было. На Играх каждый поцелуй мог стать последним.

Умом я понимал, что совершаю ошибку. Что предаю и Свята, и Ладу, и самого себя. Но плоть не подчинялась разуму. Разгоряченное тело требовало разрядки, а Ирина предлагала ему необходимое.

Я закрыл глаза и ответил на поцелуй, представляя, что со мной Лада. Что это ее руки ласкают меня, ее губы требуют ответа, ее тело с силой прижимается к моему.

Но самообман длился недолго. Ирина целовалась иначе — более умело, агрессивно и требовательно. Ее прикосновения были уверенными и точными, доводящими до исступления. Она хорошо знала, что делает, знала, как довести мужчину до безумия. Ее рука продолжала ласкать, поглаживая, сжимая и ослабляя хватку. Другая рука скользнула под рубаху и крепко сжала мои ягодицы.

До пика возбуждения мы дошли одновременно. Страсть захлестнула с головой, смывая остатки самоконтроля. Больше не было мыслей о правильном и неправильном, о предательстве и чести. Осталась только потребность — древняя, животная и неодолимая.

Наши руки яростно расстегивали застежки, срывая одежду друг с друга. Пальцы путались в завязках и в нетерпении рвали ткань. Нам было не до нежности и прелюдий — нами правило неукротимое желание слиться воедино.

Мы упали на траву, влажную от росы. Холод земли контрастировал с жаром тел, даря острые и необычные ощущения. Под моей спиной хрустели сухие листья, в кожу впивались иголки и мелкие камешки, но это только добавляло пикантности.

Ирина оказалась сверху, и ее волосы занавесили наши лица темным пологом. В этом интимном пространстве было только ее лицо — искаженное страстью, прекрасное в своей откровенности.

— Последний шанс отказаться, — прошептала она, но в ее голосе не было сомнений.

Вместо ответа я взял ее за шею и притянул ее для поцелуя, отрезая себе и ей путь назад.

Проникновение было резким, почти болезненным для нас обоих. Ирина опустилась на меня с уверенностью опытной любовницы, и я ответил тем же — руки сами легли на ее бедра. Она вскрикнула, впившись ногтями в мои плечи, и я зашипел от неожиданности, направляя ее ритмичные, уверенные движения.

— Не думал… — начал я, но она прижала палец к моим губам.

— Не останавливайся, — сладострастно прошептала она. — Мне нужно это! Нужно почувствовать себя живой! Нужно забыть обо всем хотя бы на час…

И я не останавливался. Мы двигались в унисон, два опытных партнера, знающих, чего хотят. Не было неловкости первого раза, зато было отчаяние двух людей, ищущих забвения. Ирина умело управляла процессом соития, но и я не был пассивным участником. Мои руки исследовали ее тело, находя чувствительные точки. Губы ласкали шею, плечи и грудь.

Руны обостряли и усиливали ощущения. Не было любви и нежности тоже не было — нас подчинила страсть, помноженная на отчаяние. Мы были похожи на двух приговоренных к казни, крадущих последние мгновения наслаждения у смерти.

Ирина двигалась яростно, почти агрессивно. Она не занималась любовью — она уверенно брала то, что хотела, то, что ей было нужно. Ее ногти оставляли кровавые борозды на моей спине, зуа бы впивались в плечи. Это была не близость, а битва. Сражение со смертью, страхом и одиночеством.

Я отвечал той же монетой. Руны давали силу и выносливость, дарили возможности, недоступные безруням. Мы потеряли счет времени, меняяя позиции и исследуя границы удовольствия и боли, а каждый жадный стон и приглушенный вскрик лишь подстегивали желание.

В какой-то момент я оказался сверху. Ирина обвила меня ногами, притягивая сильнее. Ее глаза были полуприкрыты, губы сомкнуты, а по лицу струился пот. В этот момент она была прекрасна первозданной, дикой красотой.

— Сильнее! — потребовала она. — Не жалей меня — я не фарфоровая кукла!

И я не жалел. Мои толчки стали резче, глубже и яростнее. Ирина отвечала мне тем же. Она двигалась все быстрее и быстрее, а затем резко остановилась и выгнулась дугой,