История Дании с древнейших времен до начала XX века - Коллектив авторов -- История

Мальмё, Сканёре, Фальстербу и Драгёре, но по всему берегу. Взамен сельди купцы привозили туда не только соль и бочки, но ткани и другие предметы обычного спроса. Как и все «свободные» (fri) рынки и ярмарки, т.е. те, на которые допускались иностранцы, сконские торжища руководствовались специальными правами, имели своих должностных лиц. Зундским рыболовством занимались также по всему побережью Зеландии и у островов. Поэтому сельдь вывозили и через другие города, прежде всего Ольборг.

Вообще торговля была сосредоточена главным образом на городских рынках (в определенный день недели), в лавках и на сезонных ярмарках. Все публичные торжища пользовались «торговым миром», за этим следили фогды. Городские советники надзирали за качеством изделий, за соблюдением мер, образцы которых (прежде всего «локоть») находились здесь же. Сделка закреплялась «битьем по рукам» и свидетелями.

Торговое право различало местных купцов и иностранцев. Последним обычно запрещали торговать в розницу и в деревне, обязывали платить большие пошлины.

Конечно, в условиях господства крестьянского комплексного хозяйства рамки местной торговли оставались узкими. Крестьяне приобретали преимущественно соль, железные изделия, немного сукна и обуви, простые украшения; горожане — продукты питания, одежду, фураж и ремесленное сырье. Однако внутренняя торговля также расширялась, особенно под воздействием торговли внешней, товары для которой собирались на внутренних рынкам для вывоза или расходились по нему после ввоза.

Торговцы различались по интересам и связям, по объему капиталов, направлению торговых контактов и товару. Датские торговцы, более бедные, были заняты преимущественно во внутреннем и местном обмене — между городом и деревней, разными районами; они торговали на близких маршрутах. Среди торговцев-оптовиков, купцов или «гостей», которые вели крупные внешние операции — на 100 и более марок каждая, — преобладали немцы. Сложность, дороговизна и опасности дальней торговли, особенно морской, вынуждали купцов объединяться между собой в различные сообщества. Они были двух типов: гильдии и разнообразные многочисленные товарищества и компании по совместной закупке, провозу и сбыту товара. Чаще всего купцы объединялись для перевозки товаров, чтобы совместно оплатить транспорт и обороняться от пиратов. Государи соседних стран и Ганзейский союз стали использовать пиратов в своих политических целях: нанимали их для расправы с соперниками и для собственной охраны. И под их покровительством балтийские пираты — так называемые виталийцы — стали подлинным бичом мореплавателей. Они неоднократно грабили Готланд, Борнхольм, берега Ботнического залива и т.д. К концу XIV в. с ними с трудом справлялись ганзейский флот, собиравший до 1000 и более судов, и силы Ливонского ордена. Только в следующем столетии Балтика стала более безопасной.

Торговля давала казне значительную прибыль в виде пошлин (tull, told) — проездных и мостовых, весовых, за допуск к торговле, со сделки и т.д. Подлинным золотым дном для датской короны и в этом смысле стала сельдяная торговля. В маленьких замках около Сканера и Фальстербу король держал особых чиновников, которые наблюдали за ловлей рыбы и взимали пошлины. Пошлины были только вывозные, и обычно датские купцы платили половинную пошлину по сравнению с иностранцами. Из своих городов бюргеры вывозили товар беспошлинно. Общая система была такова, что купец, плывший из Сконе на юг или восток, платил пошлину с груза, например, 2 сконских эртуга за ласт (или 12 бочек) сельди. Плывя же на север или запад, купец платил пошлину с корабля: около 1370 г. она составляла 10⅔ сконских грота, но «фландрской монетой». Сконская корабельная пошлина вскоре превратилась в так называемую зундскую пошлину, которую с 1429 г. взимали у Хельсингёра и Хельсингборга в размере 1 (золотого английского) нобеля с корабля. Поборы и пошлины со сконских ярмарок и в Зунде давали ежегодно свыше 5 тысяч любекских марок дохода. Понятно, что, когда область Сконе была у Швеции или, по условиям Штральзундского мира, пошлина оттуда поступала в урезанном виде, датская казна терпела заметный урон. Ввозные пошлины взимались редко, например — с ввоза немецкого пива в конце XV в., в порядке поощрения датского пивоварения.

Борьба вокруг пошлин, особенно сконских и зундских, а также тамошних ярмарок оставалась одним из стержней отношений Дании с Ганзой и другими соседями, причиной войн между ними. Только в XVI в. прославленная сконская сельдь, обогащавшая купцов с середины XI в., почему-то ушла от Эресуннских берегов. Однако войны в Северной Европе продолжали принимать все более торговый характер и втягивали в противоречия северного региона все более широкий круг европейских государств.

Особенностью северной торговли было сохранение значимости натуральных платежей и прямого обмена. В сущности это черта всей скандинавской жизни того времени, так как еще в XV в. значительная доля оброков, заработной платы, налогов и штрафов вносилась натурой. Отчасти причина заключалась в том, что в Дании, не имевшей своего серебра и вечно нуждавшейся в монете, ее очень редко чеканили. Низкопробные (или вообще медные) деньги, время от времени выпускавшиеся по указу королей, не устраивали денежное обращение. В стране ходили монеты из Любека и ряда других городов Ганзы, из Швеции, Мекленбурга, Фландрии, Англии, Ирландии и Шотландии и др.

Но имелась и другая, очень важная причина медленной коммутации (перевода в денежную форму) рент и других платежей. Землевладельцы стремились сами сбывать поступления из своих хозяйств. Дворяне и королевская семья, священнослужители, соборы и монастыри не только постоянно имели дела с купцами, но сами приобретали торговые корабли, лавки и места на ярмарках, участки на сконских промыслах, землю с мельницами и угриными садками, доходные дома в городах. Ситуация побуждала господ сохранять продуктовую ренту.

Сферой денежного обращения являлся преимущественно мелкий, розничный городской рынок. В большой же торговле деньги часто применялись лишь для уравнивания счетов, а в ходу были серебряные слитки. Таким образом, в Дании в конце классического средневековья товарно-денежные отношения не столько разрушали помещичье хозяйство, сколько переориентировали его на участие в рынке. Это служило основой для укрепления позиций дворянства.

ОТ БРУНКЕБЕРГА ДО ДИТМАРШЕНА. ОЛЬДЕНБУРГИ И НАЧАЛО СОЮЗА С БЮРГЕРСТВОМ

Во второй половине XV в. основные тенденции социо-политического развития Дании оставались традиционными. На Балтике она стремилась закрепить свое преобладание, а следовательно — упрочить межскандинавскую унию под своим главенством. На юге ее заботой являлись датский Шлезвиг и соседняя Голштиния, в то время объединенные в руках графов Голштинских. Внутри страны короли стремились прежде всего усилить центральную власть и начали искать поддержку податных сословий против сильной аристократии, слово которой часто оказывалось решающим.

Прием папой Сикстом IV короля Кристиана I в Риме в 1474 г. Копия фрески из Госпиталя Св. Духа в Риме. Фредериксберг

Новый этап унии: противоречия