История Дании с древнейших времен до начала XX века - Коллектив авторов -- История

и воры. Важно, что в городах располагались епископские престолы, монастыри, церковные школы, госпитали и т.д., так что духовенство и его служители были непременной частью городской толпы. Собственность и слуг в городах имели дворяне. В свою очередь, бюргеры всегда стремились приобрести землю в деревне, что не нравилось господам: не случайно капитуляция 1483 г. запретила горожанам скупать «свободную землю». В городах жило много иностранцев, в основном из ганзейских городов, с которыми бюргеры Дании поддерживали тесные связи. Состоятельные иноземцы предпочитали получать временное или постоянное бюргерство в одном из городов, чтобы ценой участия в городских повинностях купить себе привилегии.

Датские города оставались маленькими. Число жителей Копенгагена к концу XV в. едва превышало 10 тысяч человек, хотя это был, вероятно, крупнейший по тем временам город не только Дании, но и всего европейского Севера. Но в каждом, даже маленьком, городе складывались различные общности, множество которых оформлялось особенно в XV в. По деловым и другим интересам люди объединялись в так называемые братства: гильдия (gilde) купцов, цех (lav) ремесленников, влиятельные духовные и боевые братства, а также фактории иностранных купцов и т.д. Ганза имела свои фактории во многих датских городах. Многие немцы входили в братства, прежде всего привилегированные, например в смешанную гильдию г. Ольборга. В Копенгагене, Кёге, Мальмё действовали и немецкие, и датские гильдии. В духовные гильдии наряду с бюргерами обычно входили жители сельской округи. Гильдии создавались на добровольных, договорных основах. Они защищали интересы своих членов, добивались монополии на данный род занятий. Цехи нормировали число подмастерьев и учеников, условия работы мастеров, эталоны изделий. Они поддерживали равенство, практику взаимопомощи в своей среде. Как и все прочие братства, они стремились иметь алтари и дома собраний, совместно отмечали праздники и дни своих святых-покровителей. Во главе братств стояли выборные старейшины-олдермены. Городские общности придавали особый стиль жизни городов, организовывали бюргерство и поднимали его авторитет.

Обычно гильдии и цехи с большим разбором принимали новых членов со стороны, предпочитая своих детей и родичей. Они как бы замыкались. Начал складываться слой «вечных подмастерьев» — постоянных наемных работников в ремесле.

Ремесленники в городах не очень-то процветали из-за конкуренции деревни, где традиционно развивались многие ремесла и промыслы. Основу процветания датских городов составляла морская торговля. И именно купечество, в том числе немецкого происхождения, издревле и на протяжении всего средневековья образовывало городскую элиту, которая держала в руках городские советы и судебные собрания. Чем крупнее был город, тем богаче и авторитетнее была его элита, тем резче были в нем имущественные и социальные градации. Неорганизованные ремесленники и наемные работники выступали против городской элиты, против цеховых мастеров, причем подмастерья в XV в. уже начали создавать собственные организации.

Торговля и торговцы

Повышение спроса на зерно и продукты животноводства на европейских рынках того времени благоприятствовали успехам сельскохозяйственной и морской Дании. И хотя главные торговые линии Европы все еще концентрировались вокруг Средиземного моря, Дания лежала на перекрестке важных коммуникаций между Скандинавией и континентом, между Восточной, Западной и Северной Европой. Товарный обмен по-прежнему связывал Данию с Норвегией и Швецией, германскими землями и Англией, Нидерландами, Францией, странами Восточной Европы. Эти связи шли главным образом через ганзейские города, которые необыкновенно усилились после колонизации старых славянских районов в Прибалтике и создания своего мощного союза. Они дирижировали всей торговлей на территории между Новгородом и Брюгге и целиком контролировали внешнеторговые сношения скандинавских стран.

Исследование торговли одного только главы вендской Ганзы — Любека показало, сколь обширным был объем этого торгового посредничества. В течение 1399—1400 гг. его вместительные устойчивые когги и шютты совершили между Любеком и Норвегией 59 рейсов, Швецией — 95 и Данией — почти 550 рейсов.

В северном регионе торговали главным образом «тяжелыми» товарами. В документах XV в. упоминается более 50 их наименований: различный текстиль, напитки, металлы (железо, сталь, медь), зерновые (пшеница, ячмень, рожь), мука и хлеб, лошади и рогатый скот, воск, хмель, конопля, лен, сера, дерево и изделия из него (доски, корабельная оснастка, бочки и т.п.), квасцы, краски, якоря, горшки, шелк, зола и многие другие товары. Ганзейцы везли в Северную Европу соль (главным образом из Байе и Люнебурга), хорошие ткани — сукно (преимущественно из Фландрии), шелка и лен, а также вино, пиво, хмель, пряности, металлические доспехи, предметы роскоши. Только Любек ввозил ежегодно до 20 тыс. бочек соли, примерно на 70 тыс. марок. Вывозили же из региона сельскохозяйственное и промысловое сырье. Датчане поставляли зерно, живой скот, мясо и масло. Копенгаген, Мальмё, Драгер, Кёге, Нествед, Треллеборг и др. являлись важными торговыми портами. Но практически все города побережья так или иначе были втянуты в морскую торговлю.

Главный объект интереса ганзейцев — сконская (точнее, эресуннская) сельдь — имела общеевропейскую известность. И именно в Сконе устремлялся основной поток немецких купцов и шкиперов. Косяки сельди паслись главным образом около юго-западной части п-ова Сконе, с двумя городками — Сканёр и Фальстербу, в обычное время ничем не примечательными. Но в промысловый сезон, между 15 августа и 9 октября, туда съезжались рыбаки, торговцы, шкиперы из всего региона, чтобы участвовать в добыче и вывозе сельди, подчас до 70 тысяч человек. Туда приходила на заработки молодежь из городов и деревень, батраки и даже школяры. Все они, особенно жители Сконе и Зеландии, забрасывали на эти недели свои дела и устремлялись на промысел сельди. На берегу сельдь разделывали, засаливали в бочках и развозили по всей Западной Европе. В английских портах, городах немецких земель, в Гаскони, Бордо, Париже и многих других местах континента покупали сконскую сельдь. Участки берега и прибрежных вод Сконе были поделены таким образом, что и датские рыбаки, занимавшие передовые участки, и представители Любека, Штеттина, Данцига, Штральзунда, имевшие там привилегии, и прочие ловцы получали там свои места лова и обработки рыбы (так называемые fed, feddet). Со временем на этой небольшой территории были построены около пятнадцати церквей, масса жилых и хозяйственных зданий, сложились своеобразные обычаи — целая культура сконских сельдяных ярмарок, На рубеже XIV—XV вв. отсюда ежегодно вывозилось по 300—500 тысяч бочек сконской сельди, из них одна треть — через Любек, который имел на промыслах самые большие свободы. На сконские ярмарки приезжали также шведы и англичане (из Линна, Бостона, Ярмута). В 1369 г. английский король Эдуард III разрешил закупить в Сконе сельди на 200 ф. ст. В 1394 г. посол Дании от лица королевы Маргреты обещал впредь возмещать убытки, причиненные английским купцам в Сконе.

Знаменитые сконские сельдяные ярмарки в течение сезона действовали не только в