Путь Строителя 14 - Алексей Ковтунов

из мыловаров взбил в бадейке горсть, и пена поднялась плотной шапкой, стоит себе и не думает опадать, а грязь с рук снимает до розовой кожи. Для детского мыла лучше не придумаешь, отмоется даже то, что въелось за лето, и никакого тебе крика, пена мягкая, даже глаза не ест. Проверял не на себе, конечно, но уж очень интересно было.

Цветочную партию прогнали следом, эта наука отработана до мелочей, капелька меда на замес, и в глубине брусков позже проступят теплые светящиеся прожилки. Раньше за такое меня были готовы носить на руках, а теперь мыловары зевают, подумаешь, мыло светится, обычное дело. Быстро же народ разбаловался.

Ну а на закуску осталась изюминка, ради которой все и затевалось, мыло с медом и воском. Чистый лосиный жир подтопили отдельно, туда ушли пара лепестков и капля меда, а вот дальше обычный порядок не работает, и пришлось выкручиваться.

Восковую крошку я настрогал ножом и грел в черепке на самом злом жару, причем плавиться она начала нескоро, масса в котле такого жара не видела и близко. Выходит, вливать воск надо уже расплавленным, тонкой струйкой, и вымешивать сразу, пока не застыл, а за температурой следить в оба, зазеваешься, и получишь кусок с восковыми комками, перегреешь, испортишь весь замес.

Главное в этом деле не переборщить, и тут я опирался не на догадки. В прошлой жизни воск в мыло действительно добавляли, малыми долями, и мыло от этого становилось живучим, тратилось медленнее и не раскисало в мыльнице. Как поведет себя здешний воск наука пока молчит, но если пчелиное хозяйство и тут выдаст класс, удивляться я не стану.

Замешивали мы эту красоту вдвоем, я лил, тетка гоняла лопаткой широкими мазками, и воск застывал в массе светлыми разводами. Первые два пробных крохотных замеса, правда, получились не полосатыми, а пятнистыми, рука не сразу поймала темп, зато дальше приноровились, лей ровнее, мешай шире, и рисунок лег как задумано.

Бруски в итоге все-таки вышли полосатые, таких у нас еще не бывало, а когда партия остыла и я поднес ладонь с Основой, прожилки в глубине зажглись не теплым медовым светом, а ярко-оранжевым, будто внутри раздули угольки. Сверху все это накрывает цветочный дух, и оторвать взгляд от такого куска решительно невозможно.

Проверять обновку постирушками можно неделю, а можно не выпендриваться и потратить единичку, благо система в оценках еще не ошибалась. Единичка ушла в брусок, и перед глазами послушно развернулись строчки.

[Анализ объекта… ]

[Анализ завершен]

[Объект: мыло особой рецептуры]

[Материалы: омыленный жир громового лося, мед и воск особых пчел, цветочная вытяжка]

[Вместимость Основы: средняя]

[Проводимость: низкая]

[Особое свойство: самовосстановление структуры. Расход материала при использовании многократно снижен]

[Особое свойство: глубокая очистка. Остаточные разряды Основы выжигают загрязнения, застарелые пятна и болезнетворные микроорганизмы с обрабатываемой поверхности]

[Особое свойство: стойкий аромат, остаточное свечение и легкое искрение]

[Рекомендация: в пищу не употреблять]

Громовой лось, значит… Красиво система обозвала рогатых зверюг, что во время штурма чистили нам ворота молниями, я их про себя звал стреляющими, но громовой, спорить нечего, звучит солиднее. Рекомендацию я оценил отдельно, это уже третий анализ подряд, который заканчивается просьбой не тащить объект в рот, и мне все интереснее, что система обо мне думает.

Читать про свойства хорошо, а проверять, уже зная теорию, куда лучше. Так что я отломил от пробного бруска краешек и пошел к бадье мыть руки. А вот дальше стало по-настоящему занятно, пока трешь, по коже пробегает легкое искрение, зеленоватые микромолнии щелкают между пальцами, выжигают всякую заразу и отстреливают пятна поштучно, смолу с ладони сняло за два прохода, а ее у меня даже щелок брал с боем.

Сполоснул, присмотрелся, руки чистые до скрипа, и даже после того, как высохли, на коже осталась россыпь мелких блесток, на солнце они тихонько поигрывали.

— Вот это, простите, охренеть, — подытожил я, разглядывая собственные ладони.

— И не говори, — тетка рядом мыла руки уже по третьему кругу и останавливаться не собиралась.

Потом она вытерла ладони о передник, взяла печатку, которую я оставлял мыловарам еще на заре производства, и задумчиво повертела ее в пальцах.

— Слушай, а может, новую печатку под такое вырезать? — прищурилась она. — Отдельную. Молнию туда, или искорку какую. Больно уж просится.

— Не, — отмахнулся я. — Эту начали ставить, эта пусть и стоит, клеймо должно быть одно, хоть на простом куске, хоть на этаком. Лучше вот что, формуйте эту партию помельче, оно почти не тратится, так что и малого куска хватит надолго. А как закончите, несите старосте, пусть распределяет, как деревне выгоднее.

— Да это понятно, — тетка убрала печатку и вдруг усмехнулась. — Я ж чего, я похвалить хотела. Думала, за пенницу хвалить буду, детки с таким мылом сами мыться запросятся, а это для матерей дорогого стоит. А теперь выходит, что за это вот, — она кивнула на полосатые бруски, — хвалить уже просто обязана. Так что считай, похвалила.

Дальше началась фасовка, и обошлись там уже без меня, всё упаковали и торжественно понесли старосте. Ну а я сидел на чурбачке у навеса, провожал процессию взглядом и был доволен собой до неприличия, продукт получился такой, что за него действительно не стыдно, этаким и лорда одаривать можно.

Единственная ложка дегтя нашлась тут же, под боком. Жиротопные котлы стояли холодные, и я, грешным делом, решил, что мыловары устроили себе выходной, хотя мы его вроде не объявляли.

— Так это, жир кончился, — развел руками работник, когда я уточнил. — Всё, второй день стоим.

А вот это уже обидно. Хожу тут, планы строю, довольный, а собственное производство, оказывается, стоит вторые сутки, и никто мне даже словом не обмолвился.

Впрочем, не зря же я утром приметил орехи, ох не зря. Усмехнулся своим мыслям и отправился исправлять ошибку, благо решение уже лежало на складе, расфасованное по мешкам.

— Ну что, пора работать, — разбудил свинку, хотя некоторое время она еще пыталась притворяться или спящей или дохлой. Но у меня не забалуешь! Раз уж приняли в деревню, так будь добра пахать как остальные.

Жалко, конечно, ноги никак не хотят работать и постоянно приходится за ней следить. Женщины жалеют бедную животину, подкармливают иногда, кто-то может подойти за ухом почесать. Да и я, чего уж, тоже стараюсь ухаживать за скотиной, досталось ей все-таки, а восстановятся ли конечности еще неизвестно.

Хотел уже окатить тележку водой, но та сразу изобразила готовность к работе, бодро подскочила на передние лапки и стала перебирать копытцами, мол, хозяин, чего сразу воду-то, вон