Путь к бессмертию. Том 1 - Shin Stark

Му Цинлань медленно кивнула.

— Хорошо.

На несколько вдохов между нами повисла тишина.

Потом она, как будто между делом, произнесла:

— Во внешнем городе ходят слухи.

Я внутренне подобрался.

Снаружи, надеюсь, не слишком заметно.

— Какие именно, мастер?

— Что Фан Цзюнь исчез. — она чуть повела пальцами по рукаву. — А некоторые особенно разговорчивые торговцы уже успели связать его исчезновение с еритической сектой. Дескать, гордый основной ученик слишком долго водился с тёмными людьми, а потом попросту сбежал к ним.

Я молчал.

Не потому что не нашёлся ответ.

Потому что в такие моменты лучше всего изображать человека, который не понимает, к чему вообще ведут разговор.

Му Цинлань смотрела на меня всё так же спокойно.

— Любопытный слух, — сказала она. — Особенно если учесть, как быстро и широко он разошёлся. Будто кто-то аккуратно подкармливал его деньгами там, где нужно. У лавочников. У перевозчиков. У чайных столиков. У тех, кто любит болтать и не любит думать.

Я всё ещё молчал.

Вообще-то, именно так всё и было.

Ещё до аукциона я заранее наметил несколько мест, где оседают сплетни быстрее, чем пыль. После аукциона просто бросил в нужные руки немного Камней Духа и пару правильных фраз. Не прямую ложь — только направление для мыслей. А люди уже сами сделали всё остальное. Люди вообще обожают удобные объяснения, особенно если они грязные, громкие и не требуют особой проверки.

Фан Цзюнь исчез?

Прекрасно. Значит, сбежал к еретикам.

Никто его не видел?

Тем более, именно к ним и сбежал.

Красивый, сильный, заносчивый?

Ну конечно, такие всегда продаются первыми.

Мир удивительно охотно верит в то, что ему вкусно.

— Этот ученик… ничего об этом не знает, — осторожно сказал я.

Му Цинлань чуть повернула голову. В ее взгляде проскользнула усмешка.

— Разумеется, — ответила она.

И именно от этого «разумеется» я почувствовал к ней тихую, очень сухую благодарность.

Потому что она поняла всё.

И всё же не прижала меня к стене.

А себе дала возможность не слышать ответ, после которого пришлось бы решать, как именно наказывать слишком полезного ученика за слишком удачное устранение проблемы.

— Хорошо, что ты ничего не знаешь, — сказала она. — Иногда незнание делает жизнь проще.

Я едва заметно склонил голову.

— Да, тетушка.

Она слегка удивилась.

Вообще-то Старейшин называют «тетушками» и «дядюшками» только очень близкие ученики. Ну или крайне хитрозадые, которые хотят подмазаться.

На ее лице проявилась более заметная улыбка. Потом добавила уже совсем другим тоном:

— У тебя больше нет врагов.

Вот тут я всё-таки поднял глаза.

Му Цинлань стояла неподвижно, глядя куда-то поверх сада.

— Но не путай отсутствие одного врага с безопасностью, — продолжила она. — Мир бессмертных не становится мягче только потому, что один человек больше не дышит. Сегодня тебя хотели убить из-за ревности. Завтра — из-за выгоды. Послезавтра — потому что ты оказался в чужом плане не там, где должен был.

Она перевела взгляд на меня.

— Будь осторожен, Мин Хао.

— Да, тетушка, — ответил я уже без всякой игры.

Потому что тут она была права полностью.

Фан Цзюнь был проблемой. Большой, злой и назойливой.

Но не единственной разновидностью опасности, которую этот мир умеет плодить быстрее, чем я успеваю варить пилюли.

Собственно, Фан Цзюнь прицепился ко мне из-за пустяка. Я бы даже «разбираться» из-за этого не пошел. А тут смертельная вражда.

Кто знает, какой «пустяк» может свести меня с очередным Фан Цзюнем.

Му Цинлань ещё немного постояла, потом без всякого перехода спросила:

— Как сад?

Я чуть не рассмеялся.

Вот за это я, пожалуй, её и уважал особенно.

— Хорошо, — ответил я. — Левая гряда уже восстановилась. У прудов пришлось поменять распределение влаги, но теперь там всё стабильно. Внутренний участок тоже развивается. Ледяная Сердцевина Лазурного Ростка растет день ото дня.

Вот последнее вызвало у нее усмешку. Ведь именно за это растение я и купил пилюлю. И по этой причине я выделил его среди прочих редких растений.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда у тебя есть время.

К счастью, понимая мое состояние, она не стала задерживаться.

После её ухода я ещё долго сидел молча.

Смотрел на чашу с водой. И думал о том, что, не ошибся, когда спланировал это убийство заранее.

Да, именно так. Я намеренно привел все к такому исходу, когда Фан Цзюнь бежит за мной через кладбище призраков, и он подрывается на печатях.

У меня не было выбора.

Фан Цзюнь не отстанет.

Значит, пока он жив, вопрос не в том, нападёт ли он снова. Вопрос только в том — когда и на каких условиях.

А если так, то лучше не ждать чужого удара в удобное для него время.

Лучше самому выбрать место.

Я хотел убить его.

С самого начала.

Не из красивой мести.

Не из злобы даже.

Из расчёта.

Как вырывают больной зуб, если понимают, что он всё равно однажды сгниёт и принесёт ещё больше боли.

Аукцион был нужен не столько чтобы купить ценные товары. Я отправился туда именно для того, чтобы спровоцировать Фан Цзюня.

И пилюля оказалась идеальной приманкой.

Зная, что у меня есть такое сокровище, он не смог сдержаться и решил отобрать. Чем и подписал себе смертный приговор.

Все маски, смена одежды, маршруты отхода и кладбище призраков были уже не планом убийства, а слоями подстраховки.

Если догонит — поведу туда.

Если приведёт людей — тем лучше.

Если решит действовать руками прихвостней — ещё лучше.

Если не пойдёт сам… что ж, тогда пришлось бы думать дальше.

Но он пошёл.

Потому что такие люди всегда идут, когда им кажется, что добыча уже почти в руках.

Я медленно выдохнул.

Нет.

Жалеть я не собирался.

Слишком долго этот ублюдок жил только потому, что сам считал чужую жизнь мелочью.

Пока я лежал с раной на спине и лечил меридианы, чувство вины ко мне так и не пришло.

Зато пришло спокойствие.

Очень неприятное, но честное.

Теперь я мог на несколько лет уйти в культивацию по-настоящему.

Добить всё то, до чего руки доходили лишь урывками.

Освоить новые рецепты пилюль.

Укрепить Длань Небес.

Разобрать мешочки Фан Цзюня и его людей до последнего клочка бумаги.

В конце концов, жить так, будто впереди не очередная погоня, а реальный, длинный кусок времени.

Я уже почти настроился именно на это.

На затвор.

На тишину.

На несколько лет спокойной, жадной работы над собой.

И именно тогда пришла Лань Сюэ.

Она, как и всегда, не предупреждала.

Я просто почувствовал