Цена бессмертия - Питер Уорд

жизни тем, что у нее есть набор очень конкретных постулатов и четкая цель. Здесь нет туманной истории героя, как в случае Дэйва Эспри с его пуленепробиваемым кофе или основных религий, и, похоже, она родилась из опасений, что технический прогресс, если он пойдет по неправильному сценарию, может закончиться очень плохо для всех нас.

Перенос сознания, независимо от того, подкреплен он религией или нет, имеет ряд серьезных недостатков. Существует очень много различных моментов, которые делают нас такими, какие мы есть, и большинство из них вообще не могут быть зафиксированы. Например, на личность человека и его будущие действия может оказать огромное влияние то, что в школе его дразнил какой-то конкретный ребенок. Даже если бы вы собрали все данные, записи и заметки, которые когда-либо делал этот человек, это жизненное событие, вероятно, не нашло бы в них достаточного отражения, помогающего раскрыть влияние, которое оно оказало на формирование личности и жизни в целом. Если углубиться в научную фантастику, то с помощью вмешательства инопланетян или путешествий во времени, возможно, удалось бы собрать все данные, необходимые для цифрового воссоздания человека, но обе эти возможности противоречат современному пониманию Вселенной.

Цифровое воскрешение было бы гораздо более вероятным, если бы можно было сканировать человеческий мозг и извлечь оттуда воспоминания. Это немного пугающая мысль, но некоторые верят, что в будущем мы научимся делать срезы мозга и собирать информацию. Турчин включает нарезку мозга в свою дорожную карту цифрового бессмертия. Он говорит, что при таком подходе мозг не нужно будет содержать в тех же условиях, что и при крионировании.

– Мозг Ленина был разрезан на части после его смерти, он до сих пор хранится в Москве, так что его можно было бы отсканировать и оживить. Но у Ленина была болезнь мозга, потому он в любом случае поврежден, – сказал мне Турчин.

Но даже если бы мозг или фрагмент мозга сохранился идеально, отсканировать его было бы чрезвычайно сложно, а чтобы правильно восстановить мозг – например для создания цифровой модели или какого-то робота, – нам нужно точно знать принципы его работы и понимать, откуда берется сознание, над чем неврологи, философы и психологи ломают голову уже несколько веков. Важной частью этого процесса является составление карты человеческого мозга – задача, которая до сих пор выходила далеко за пределы наших возможностей. В 2019 году сотрудники Института Аллена по изучению мозга в Сиэтле успешно составили карту одного кубического миллиметра мозга мыши, что примерно соответствует размеру песчинки. В этой крошечной части мозга было сто тысяч нейронов и один миллиард связей между ними. Для выполнения этой задачи исследователи использовали пять просвечивающих электронных микроскопов, которые непрерывно работали в течение пяти месяцев, собрав более ста миллионов изображений, двадцать пять тысяч срезов мозга мыши, каждый из которых имел толщину всего сорок нанометров[310].

После этого в течение трех месяцев программное обеспечение, разработанное специально для этой задачи, объединяло изображения в трехмерную проекцию. Общий объем данных, собранных во время сканирования, составил два петабайта, что эквивалентно двум миллионам гигабайт[311]. Результаты работы Института Аллена впечатляют, но все это было сделано для крошечного участка мозга мыши. Темп прогресса в этой области высок: считается, что в течение следующего десятилетия можно будет составить карту всего мозга мыши. Но человеческий мозг гораздо сложнее – он содержит около восьмидесяти шести миллиардов нейронов, которые соединены по меньшей мере ста триллионами синапсов.

Задача невероятно сложная, но теоретически не невозможная. И существует по крайней мере один человек, который хочет быть на сто процентов убежден, что человечество будет готово к моменту, когда мы овладеем этой способностью. Роберт Макинтайр, сколько он себя помнит, всегда был увлечен изучением человека и способностей его мозга. Однажды, когда он учился в средней школе, ему задали описать, чем он хочет заниматься в жизни. Он написал, что хочет выяснить, как получить доступ к информации в мозге и перевести ее в цифровой формат, что, по его мнению, открывает беспрецедентные возможности для человечества. Я долго разговаривал с Робертом по телефону, причем целый час у него ушел на то, чтобы решить, хочет ли он вообще давать интервью.

Макинтайр поступил в колледж Массачусетского технологического института, движимый стремлением помочь найти ключ к данным, хранящимся в наших головах. Постепенно, просматривая журналы и нейронаучные статьи, он понял, насколько ученые далеки от достижения этой цели, так что все дело казалось почти безнадежным. Роберт переключил свое внимание на ИИ, надеясь создать инструменты, которые ускорят движение к воплощению идеи, которой он был одержим всю жизнь[312].

– Компьютерные науки – самое близкое к магии явление в нашем мире. Вы записываете что-то, это похоже на маленькое заклинание, и оно действительно делает что-то полезное. Это же здорово, – сказал он мне.

После окончания учебы он вернулся в Массачусетский технологический институт, чтобы поступить в магистратуру по направлению развития искусственного интеллекта, но перед этим взял годичный отпуск для работы над диссертацией, которая должна была составить большую часть еще не начатого им исследования. Некоторое время он жил в подсобном помещении, а затем переехал в Канзас к отцу. Они регулярно совершали прогулки по пустыне, на которые брали с собой револьверы на случай встречи с гремучими змеями или другими опасными дикими животными. Во время одной из таких прогулок отец спросил Роберта, что бы он делал, если бы не было возможности заниматься искусственным интеллектом. Он немного подумал над этим вопросом и понял, что изучает ИИ только для того, чтобы ускорить прогресс в изучении мозга, но если бы он направил свои усилия на сохранение мозга, то смог бы выиграть время для всего мира. Оба очень обрадовались такой перспективе и поехали в ближайший город, чтобы найти статьи по криобиологии. И снова количество достижений в этой области разочаровало Макинтайра.

– Это несколько испортило нам настроение, мы подумали: «Да, кажется, это очень сложно», – вспоминает он[313].

Роберт вернулся в Массачусетский технологический институт, чтобы получить степень магистра в области искусственного интеллекта. В том же году он получил награду за лучшую диссертацию, и ему предложили вернуться для продолжения работы и соискания степени доктора философии, но к этому моменту его голова снова была занята другим. Во время обучения в магистратуре он узнал об организации под названием «Фонд сохранения мозга» (BPF), которой руководил Кеннет Хейворт, эксперт в области нейробиологии и сторонник сохранения мозга и загрузки сознания. Макинтайр устроился добровольцем в BPF, посещал собрания и помогал в работе над сайтом. Хейворт хотел доказать, что методы сохранения мозга не являются бессмыслицей, и организовал конкурс