Цена бессмертия - Питер Уорд

с главным призом в размере ста тысяч долларов. Награду предполагалось отдать команде, которой удастся сохранить мозг млекопитающего, при этом доказав, что он будет работоспособным в течение как минимум ста лет и сохранит синаптические связи. В конкурсе участвовали две группы: неврологи, использовавшие для сохранения мозга химию альдегидов, и энтузиасты крионики, утверждавшие, что они замораживают мозг для последующего оживления.

В борьбу вступили два конкурента: Шон Микула из Института Макса Планка в Германии, который работал над пластификацией целого мозга, и компания 21st Century Medicine под руководством одного из бывших коллег Майка Дарвина, Грега Фэхи. Последняя лицензировала некоторые из своих технологий компании Alcor, и Макинтайр описал их подход как «идеализированную версию» работы, которую в прошлом проводила крупнейшая в мире компания-поставщик услуг крионики.

У команды сторонников крионики с самого начала возникла проблема – во время экспериментов мозг уменьшался в размерах.

– Проблема их идеи в том, что из-за того, что криопротекторы не проникают в клетки со скоростью, необходимой для их эффективной загрузки, возникают усадки и клетки уменьшаются. В зависимости от используемого протокола загрузки мозг может уменьшиться до двух третей или даже до пятидесяти процентов от своего первоначального размера. Если смотреть под микроскопом, то все это похоже на завитки, в которых трудно различить синапсы. Поэтому Кен Хейворт, будучи неврологом, сказал, что они незаметны для его глаз, а значит, работа не может претендовать на денежный приз за сохранение мозга, – сказал Макинтайр.

Команда 21st Century Medicine утверждала, что мозг все еще цел, просто он стал меньше, но у них не было способа доказать отсутствие значительных повреждений. Тем временем Микула в начале использовал альдегидное сшивание для сохранения мозга, но на втором этапе, когда он пытался убедиться, что оно действительно помогает сохранить мозг надолго, образовались трещины, и он перестал работать[314]. В рамках своей волонтерской работы Макинтайр исследовал эти два метода, чтобы сделать видеоролик для YouTube, и понял, что разгадка находится посередине.

– Вы фиксируете мозг альдегидом, который обеспечивает мгновенную консервацию, после этого у вас есть достаточно времени для того, чтобы медленно ввести криопротектор, дабы он не раздавил клетки осмотически, затем вы витрифицируете его, и все готово. Вы превращаете его в гель с помощью альдегидов, а затем превращаете этот гель в стекло путем витрификации, и тогда мозг сохраняется, – пояснил он.

Вместо того чтобы вернуться в Массачусетский технологический институт, Макинтайр обратился в компанию 21st Century Medicine и сказал, что может претендовать на награду за сохранение мозга. Компания предоставила ему лабораторию и два года на выполнение задания. Преодолев некоторые проблемы с криопротекторами на начальном этапе, он выиграл сто тысяч долларов всего за девять месяцев[315]. Хотя сам Роберт был доволен результатами, его метод не подходил для целей крионики или сохранения органов – двух областей, которые интересовали компанию. Его метод отвечал требованиям премии, но несмотря на то, что мозг прекрасно сохранился, восстановить его было невозможно.

В 2015 году Макинтайр основал свою собственную компанию Nectome.

– Я не очень понимал, что делаю. В основном я проводил время, пытаясь понять, каким должен быть бизнес-план, разговаривал с людьми об этом и просчитывал, как я могу это сделать все достойно и каковы должны быть следующие шаги, чтобы должным образом все проверить, – вспоминал он.

Примерно через шесть месяцев он получил правительственный грант на изучение процесса сохранения мозга и выполнил несколько контрактных работ, чтобы поддержать ресурсы компании. Вскоре после этого он вышел на инвестиционное сообщество Кремниевой долины и получил финансирование.

Но в 2018 году у компании Роберта начались проблемы. В статье MIT Technology Review сообщалось, что решение Nectome на сто процентов смертельно, и утверждалось, что для воплощения идеи Макинтайра потребуется ассистированное самоубийство. Хотя в то время Макинтайр, конечно, размышлял о чем-то подобном, он также допустил ошибку в общении с прессой и корректности формулировок в докладах. Кроме того, в материале отмечалось, что мозг должен быть «свежим», поэтому Роберт обратился к юристам, связанным с калифорнийским законом «об окончании срока службы», который в ряде случаев допускает самоубийство с помощью врача[316]. В результате биолог из Массачусетского технологического института прекратил сотрудничество с компанией, а университет опубликовал заявление, в котором полностью дистанцировался от Nectome. Не помогли и социальные сети: пользователи ошибочно решили, что название Nectome в переводе с латыни означает «меня убили»[317]. На самом деле название происходит от термина connectome, который обозначает неуловимую карту всех нейронов и соединений мозга. Возможно, Макинтайр увлекся, когда придумывал название компании, но вполне вероятно, что проблема крылась в ошибке коммуникации.

Обри ди Грей сказал мне, что однажды он посвятил свое выступление на TED Talk тому, как быть успешным еретиком, и все его советы, кроме двух, касались правил коммуникации.

– Думаю, справедливо будет сказать, что тогда Роберт не придерживался моих принципов. И в результате это не принесло ему ничего хорошего. На каком-то уровне, если вы пытаетесь быть первопроходцем и что-то изменить, люди будут недовольны вами. Если вы никого не выводите из себя, то, вероятно, вы ничего не меняете. С одной стороны, это как бы само собой разумеется, но с другой – есть способы оптимизации, – сказал он мне.

К 2021 году, когда состоялась наша встреча с Макинтайром, он, похоже, извлек несколько важных уроков из своего предыдущего опыта. Он не только проникся глубоким подозрением к журналистам, но и отказался от любых заявлений о воскрешении в будущем. Теперь он говорит, что его главная цель – сохранить мозг, чтобы с помощью технологий будущего можно было прочитать и расшифровать содержащуюся в нем информацию. Макинтайр сравнивает эту высокую цель с новым этапом эволюции человека, когда информация будет передаваться из поколения в поколение более эффективно. Он не верит, что в настоящее время существует какой-либо способ сохранения мозга, и считает усилия крионики несущественными, учитывая, как мало людей на самом деле согласились на нее. Он сравнивает свою работу с деятельностью San Diego Frozen Zoo – группы ученых, которые в 1972 году начали замораживать ДНК животных, находящихся под угрозой исчезновения[318]. Когда они начинали, не было причин предполагать, что все, что они подвергли заморозке, пригодится в будущем, но по мере развития технологий становилась очевидной дальновидность их действий.

– Это в целом полезный факт: если вы хотите сохранить материал, то, как правило, соответствующая технология появляется гораздо раньше, чем технология, позволяющая читать материал, манипулировать им или делать с ним что-либо полезное, – объяснил Макинтайр.

Подход Nectome подвергся критике со стороны отдельных представителей нейронауки, но был поддержан другими. Невозможно проверить, действительно ли метод Макинтайра,