Зверь в моем замке - Элейн Торн

class="p1">Лорд Аллард оказался мужчиной лет пятидесяти, высоким и поджарым, как старый дуб, что пережил не одну бурю. Его волосы, некогда светлые, как у сына, теперь были тронуты сединой, но глаза — серые, внимательные, с лучиками морщин в уголках — смотрели на мир с тем спокойным достоинством, какое бывает только у людей, много повидавших и много потерявших. Одет он был просто, без излишней роскоши: тёмно-синий камзол, добротный плащ, ни одной драгоценности, кроме фамильного перстня. Он был из тех людей, что говорят тихо, но их слышат все. В молодости он служил королевским советником по восточным землям, а теперь, удалившись от двора, управлял своими владениями и воспитывал сына — единственное, что осталось от покойной жены.

Леди Алисия, мать Гарета, умерла десять лет назад от той же лихорадки, что унесла леди Элинор. Это Лианна узнала позже, за ужином, когда разговор зашёл о семьях. Лорд Аллард упомянул об этом коротко, без жалоб, но с той особенной, хорошо знакомой Лианне интонацией, за которой пряталась застарелая боль. Она поймала его взгляд и едва заметно кивнула — без слов, просто давая понять: «Я знаю, что это такое».

После ужина, когда дамы удалились в гостиную, а мужчины остались за столом с кубками вина, лорд Аллард перешёл к делу. Он говорил прямо, без обиняков — так, как привык воевать и вести переговоры.

— Мой сын, — сказал он, глядя на графа Корвейского, — просит руки вашей дочери. Не по расчёту и не по принуждению. Он видел её в Торнхилле, танцевал с ней, говорил с ней — и с тех пор не может думать ни о ком другом. — Он усмехнулся. — Я пытался его образумить. Говорил: «Гарет, это серьёзный шаг, ты едва знаком с леди Лианной». А он ответил: «Отец, я знаю достаточно. Она — та, кого я искал».

Граф Корвейский выслушал его молча, покручивая кубок в пальцах. Потом поднял глаза.

— Твой сын — достойный юноша, Аллард. Но моя дочь — не товар, и я не стану решать за неё. — Он отставил кубок. — Лианна сама выберет, с кем ей связать жизнь. Так я сказал ей, и так я скажу тебе. Если Гарет хочет добиться её расположения — пусть добивается. Я не стану мешать. Но и торопить не стану.

Лорд Аллард кивнул. Он ожидал такого ответа и, кажется, был им доволен.

— Это справедливо, — сказал он. — если вы не против, Гарет будет приезжать — если леди Лианна позволит.

Гарет, сидевший рядом с отцом, всё это время молчал. Он был заметно взволнован, хотя и старался держаться с достоинством. Когда речь зашла о нём, он чуть покраснел и опустил глаза. Он действительно был скромным — почти застенчивым, — и эта застенчивость странным образом сочеталась с его рослой, крепкой фигурой и военной выправкой. Лианна, наблюдавшая за ним из дальнего конца стола, отметила это. Он не был похож на тех самоуверенных лордов, что считали любое женское «нет» лишь прелюдией к «да». Он был... другим.

На следующий день они гуляли по парку. Гарет рассказывал о своём доме — Лонгдейле, старом замке на холме, окружённом дубовыми рощами. О том, как в детстве лазил по деревьям и ломал руки. О том, как любил читать рыцарские романы — те самые, что и Лианна. Оказалось, он знал наизусть «Сказания о Звёздных Королях» — ту самую книгу, которую она когда-то приносила Эйнару. Когда он процитировал отрывок по памяти, Лианна невольно улыбнулась.

— Вы удивлены? — спросил он, заметив её улыбку.

— Немного, — призналась она. — Я думала, мужчины вашего склада предпочитают трактаты о войне.

— Мой склад, — он усмехнулся, — это склад читателя. Мой отец говорит, что я слишком много времени провожу с книгами и слишком мало — с мечом. Но я считаю, что одно другому не мешает.

— Я тоже так считаю, — ответила Лианна.

Они говорили о книгах, о лошадях, о море. Гарет оказался увлекательным собеседником: он слушал внимательно, не перебивал, задавал вопросы, которые показывали, что ему действительно интересно. С ним было легко. Тепло. Спокойно. Он не вызывал в ней той бури чувств, что когда-то вызывал Эйнар. Не заставлял сердце биться чаще. Но он был... приятен. Как хорошая книга. Как уютный вечер у камина.

В последующие недели Гарет приезжал часто — раз в несколько дней, иногда оставался на ночь. Он привозил маленькие подарки: то редкую книгу, то засушенный цветок из оранжереи Лонгдейлов, то изящную брошь в виде дубового листа. Он был неизменно вежлив, внимателен и скромен. Он не торопил события. Не давил. Просто был рядом.

Однажды вечером, после очередного его визита, отец зашёл к Лианне в библиотеку. Она сидела у камина, рассеянно перелистывая страницы, и не сразу заметила его присутствие.

— Я хотел спросить, — сказал граф, опускаясь в кресло напротив. — Как тебе Гарет?

Лианна отложила книгу.

— Он милый, — ответила она. — С ним приятно проводить время. Он умён, начитан, вежлив. Всё, что можно желать…. Но..

— Но? — спросил отец. Он всегда чувствовал «но».

— Но сердцем я ничего не чувствую. — Она посмотрела на него прямо. — Я не замираю, когда он входит. Я не считаю дни до его приезда. Мне с ним хорошо, но... это не любовь. Пока.

Граф помолчал, глядя на огонь.

— Пока, — повторил он. — Хорошее слово. Твоя мать тоже не сразу меня полюбила. — Он усмехнулся. — Я за ней пол года ухаживал. Она говорила, что я слишком громкий, слишком грубый, слишком... А потом привыкла. А потом полюбила. Может быть, тебе просто нужно время.

— Может быть, — согласилась Лианна.

— Тогда не торопись. Гарет — хороший человек. Если из этого что-то вырастет — я буду рад. Если нет — я не стану тебя неволить. Ты знаешь.

Она кивнула и, когда отец ушёл, долго ещё сидела у камина, глядя на догорающие угли. Она думала о Гарете. О его доброте. О его терпении. О том, что он был бы идеальным мужем — заботливым, верным, любящим. И о том, что её сердце, предательское, упрямое, всё ещё принадлежало другому. Тому, кого она ждала.

Подготовка к свадьбе Седрика и Розалин захватила Воронье Гнездо целиком. Если помолвка была лишь прелюдией, то теперь Изольда развернулась во всю мощь. Она носилась по замку, как вихрь, и её голос,