Тарья берёт своё - Анна Ледова

Я только и успела подхватить мешок, как оказалась сначала по пояс, а затем и по горло в холодной воде. Благо, до берега было недалеко. Что ж, значит, дальше своим ходом.

Отвыкшие от долгой ходьбы мышцы дали о себе знать на второй день пешего пути. «Ничего, ничего, — приговаривала Аграфена, смотря, как я разминаю икры. — Земелька поможет, для земника лучшего лекаря и не сыскать. Ты в себя, в себя силушку тяни, да погоняй её по жилам, полегчает».

Сначала я шла строго вдоль русла, но быстро поняла, что, петляя, лишь потеряю время, поэтому, немного поблуждав, вышла на тракт. Тарья, что в последнее время сделалась совсем немногословной, молча одобрила. Вот это уже была с детства знакомая мне тайга — тёмная, суровая и бесконечная. Густые хвойные леса, заболоченные низкорослые проплешины с зеркалами многочисленных озёр. Что-то вспомнилась не к месту шутка из прошлой жизни: когда всех нас сошлют в Сибирь, вы поедете в ссылку, а я — домой…

Я шла по кромке леса, и этот участок пути мне не понравился сразу. Что-то с ним было не так. Часть вековых сосен искривлена, часть изломана. И не слышно птиц, пение которых я с таким облегчением услышала вновь, когда выбралась из Тюменской губернии.

Медвежуй беспокойно бегала кругами, прижимая уши и скаля зубы; с тех пор, как я перебралась на сушу, она держалась в двадцати-тридцати шагах от меня. Чуяла что-то, чего не видела я? Может, повернуть обратно, пока не поздно?

…Поздно.

Зашатались, как спички, толстые сосновые стволы, и я увидела его.

Высокий, в два человеческих роста. Не человек, но какая-то жуткая пародия на него: будто слепленная неумелыми детскими ручками пластилиновая фигурка на проволочном каркасе. Непропорционально длинные конечности, плоть то ли есть, то ли нет — не понять, всё равномерно серое, костистое. То ли хитиновый экзоскелет, то ли такая тонкая кожа, что все позвонки в облипку. Из хребта монстра топорщились в стороны костяные наросты, а таких многосуставных ног ещё не у всякого насекомого сыщешь.

И голова… Перевёрнутая вытянутая капля с острым подбородком. Абсолютно гладкая. Безо рта, без ушей. Заросшие той же серой кожей углубления на месте глаз.

— Беги! — одновременно завопили Аграфена и Тарья.

А я приросла ногами к земле, не в силах пошевелиться. Тогда-то чудовище и повернуло ко мне своё жуткое лицо-маску.

Часть четвертая

Вогульская княжна. Глава 34

Монстр тоже стоял неподвижно, вывернув свою каплевидную голову под немыслимым углом, и я не могла понять — он меня как-то слышит? Видит? Реагирует на тепло или чувствует вибрацию воздуха от движения?

То ли заскулила, то ли затявкала сбоку росомаха, и монстр резко повернулся в её сторону, как-то неуловимо перестроившись: неестественно длинные конечности выломались, сбрасывая лишние суставы, которые вновь приросли к туловищу дополнительными парами рук и ног.

Тварь выгнулась, опустилась теперь уже на восемь многоколенчатых лап и рванула на звук к заболоченной равнине. А я — чего дальше-то ждать! — рванула спринтом вперёд, как только чудовищный паук перебежал размытую грунтовку в каких-то двадцати метрах передо мной, так и не заметив гораздо более крупный, но неподвижный объект.

И, только побежав, сообразила, что сразу утратила «невидимость». Но не стоять же там столбом, дожидаясь, пока монстр или как-то меня почует, или таки свалит! Инстинкты орали: «Беги!», как только сошло первичное оцепенение.

Судя по смещающемуся тявканью позади, Медвежуй сообразила снова повернуть к лесу, а сквозь плотно растущие стволы монстру в таком растопыренном виде не продраться, хотя он, наверное, снова перестроится…

— Не оглядывайся! — заорала на меня Аграфена. — Беги, матерь твою вогульскую вдоль и поперёк! Мешок брось! И стихию, стихию тяни! Всю, сколько сможешь!

Обернулась я действительно зря. Чуть не споткнулась, когда увидела, что тварь развернулась и теперь уже преследует меня.

— Яму? — коротко выдохнула я на бегу.

— А что, уже котлованы научилась рыть⁈ — рявкнула бабка. — Вдоль дороги два сужающихся вала позади себя, когда скажу! Застрянет, тварь… Жди… Жди! Давай! И удерживай их пока, не обрывай связь!

Гулко содрогнулась земля, позади взметнулись две земляные стены, и я понятия не имела, достаточной ли высоты они получились, и сработала ли ловушка…

— Не оборачивайся! Пошла, пошла! Дотягиваешься ещё? Держи, не обрывай… А теперь вовнутрь их обрушь! Вот так, девочка, гладко сработала!.. Пока ещё выкопается… Да шевели ты подмётками, надолго его не задержит! А там и я с земелькой вступлю, уж насколько меня хватит…

— А… ма… ги… ей?.. — вытолкала я из себя в такт частому дыханию.

— Ушами хлопала, когда учителя дело говорили⁈ — взвилась Аграфена. — Нельзя промежутскую тварь магией убить! Они-то сами магия и есть! Заклятья им и вовсе нипочём… Чистой стихией ещё можно, а кто не стихийник, так только пушками да пулемётами…

Я бежала, что было сил, по узкой дороге, которую и трактом-то назвать уже язык не поворачивался. В груди и висках бухало, саднило натёртую ещё позавчера пятку, в глазах темнело… Нет, так и так темнело: весь день было пасмурно, а сейчас время-то к вечеру.

Аграфена замолчала, я слышала лишь собственное шумное дыхание, когда снова громко бухнуло позади — это уже бабка расстаралась. И продолжала бежать… Справа шелестел подлесок — это росомаха летела параллельно мне. Ну, хоть сколько-то мозгов ей достало, чтобы не попереть на монстра.

— Давай, давай, авось, где укрыться сможем… — вновь подгоняла меня бабка. — Беги, девонька моя! Ой, беги!..

«Да где укрыться-то⁈» — захотелось заорать мне. В болоте утопиться? Если б ещё горы-скалы какие были, так ведь Сибирь-матушка плоская, что твой блин! А в урман соваться — ещё вернее смерть, в болоте хотя б быстрее самоубиться выйдет!

И тем не менее я бежала, пока в глазу не начали мельтешить белые мухи. Я проморгалась, но картинка лучше не стала, просто впереди было нечто… Нечто необъяснимое.

Я не сразу заметила, что земля под ногами утратила цвет. И лес справа закончился так резко, будто его ножом отрезали. И топь слева тоже… Передо мной раскинулось нечто — ни живое, ни мёртвое. Впереди поднимался туман, только дурной, подрагивающий маслянистой радужной плёнкой. Не рассеянный и не плотный, а какой-то ячеистый, из отдельных мелких фракций. Я перешла на магический спектр и тут же зажмурилась: ослепило сиянием.

Так вот что это такое… Уватский разлом.