Тарья берёт своё - Анна Ледова

class="p1">Но тогда рядом должен быть и гарнизон? Ах, нет, у каждого разлома же своё расписание прорывов, а у Барятинских нет столько людей, чтобы постоянно оставлять часть близ неактивных. Этот, Уватский, прорывался в прошлом году, а период у него… не помню. Раз в несколько лет, не чаще. Это новый, Самаровский, пока непредсказуем…

И как же тогда это место выглядит, когда активно? Если уже сейчас кровь в жилах стынет от его пугающей чужеродности…

Странное место раскинулось широко, на несколько сотен метров, а позади — земля подсказала — уже снова продолжилась погоня.

— Левее, левее забирай! — гаркнула Аграфена. — Там вроде покороче, обогнём…

Не обогнём. Я вдруг поняла это с пугающей неотвратимостью. Монстр меня сразу нагонит, если побегу в сторону. Просто по диагонали срежет.

Может, и не сожрёт. Нечем вроде как. Но не все промежутские твари были голодны до плоти. Я читала о тех, что высасывали самоё душу, жизненную энергию или что там ещё в человеке водится… Будто сам факт существования живого этим тварям претил настолько, что людей они прихлопывали, как мы надоедливых комаров.

А даже если и обогнём — дальше что? Куда?.. Некуда. Исход один: так и так помирать.

А раз вариантов больше нет…

— Ку-у-уда! — взвыла Аграфена. — Нельзя! Нет туда ходу!..

А я уже, никуда не сворачивая, на полном ходу ворвалась в Промежуть.

Сверкнула яркой вспышкой граница и ослепила меня, а я всё продолжала бежать какое-то время, пока с размаху не налетела на препятствие, больно приложившись лбом.

Будь это стена или скала — точно расшибла бы голову. Но нет, врезалась я во что-то плотное, но податливое. И влажное.

Вокруг была темнота. Или это зрение ещё не приспособилось? Нет, не совсем темно… И что это вообще? Подземелье? Или здесь ночь? Или тут и понятий-то таких нет?

Постепенно обозначился неяркий рассеянный свет, шедший, кажется, от нескольких разных источников. Странные отсветы: зеленоватые, белёсые, тревожно красные… Я переключилась на магическое зрение, оно всегда выручало в темноте, и тогда пространство просто взорвалось буйством красок! Я поспешно сморгнула.

Да, точно, Промежуть ведь и есть основной поставщик магии в наш мир. Резко обернулась, вспомнив о погоне, но позади никого не было. Тварь, что бы ею ни двигало, осталась снаружи, не пошла следом. Не любит? Или возвращаться ей заказано? Кто б ещё знал…

Что-то ещё мешалось в ногах, давя на правую, и я с удивлением обнаружила Медвежуй, отчаянно жавшуюся ко мне.

— Ну ты отчаянная, мать, — усмехнулась я, восстанавливая дыхание после бега. — Уж ты-то убежать смогла бы. Чего полезла чёрт-те куда? Не по нраву ж тебе местечко, вижу… Или и правда ко мне привязалась? Эй, с ног-то не вали!

Когда зрение окончательно адаптировалось, я тут же отпрянула от «стены», в которую неосторожно врезалась, ибо та уже беззвучно тянулась ко мне влажными выростами.

— Твою ж… — передёрнуло меня.

Я вернулась на несколько шагов назад. Даже если тварь не сунется сюда, то будет поджидать меня снаружи. Я ожидала увидеть всё ту же ячеистую радужную плёнку, через которую прорвалась, но… позади больше ничего не было. Только темнота. А значит, путь назад уже закрыт.

Пространство впереди оказалось небольшим гротом, а светилась какая-то поросль на стенах и ещё длинные, густо переплетённые корни. Не под ногами. Сверху, на потолке. То есть это и впрямь подземелье? Что ж, хотя бы мать-земля меня не оставит…

Я привычно потянулась к стихии и… не ощутила ничего. Ни малейшего отклика. Мертвее мёртвого. А так не бывает, земля же всегда рядом, я ведь уже давно живу в одном ритме с ней, ощущая её пульсацию с биением собственного сердца! Я похолодела. В магическом зрении всё светилось, да, но по-другому. Привычную стихию я не «видела».

— Аграфена Ларионовна, землю не чувствую, — напряжённо сказала я.

Мне никто не ответил. А ведь бабка не стала бы молчать.

— Аграфена?.. — ещё раз позвала я, чувствуя, как накатывает паника.

Какой бы резкой родственница ни была, а в критической ситуации не бросила бы. Так где она, чёрт возьми⁈

«Не может анеква в Ёлы пала быть», — тихо сказала Тарья.

Да ёлы-палы… В смысле, Ёлы пала, да. Ведь в понимании маньси Промежуть — Ёлы пала и есть: загробный мир. А Аграфене-то туда путь заказан, не зря ведь призраком в мире живых уже не одну сотню лет болтается — именно потому, что упокоиться душой не может.

Значит, кроме как на себя, рассчитывать больше не на кого. А выбираться отсюда как-то нужно. Что ж, если назад путь заказан, то тогда наше любимое — алга. А крепко прижилось в Сибири словечко. Татар здесь всегда с лихвой хватало: и со времён Кучумова ханства жили, и после столыпинских реформ массово переселялись, и за «длинным рублём» сколько с шестидесятых годов вахтой ездило да и осталось после… Нет, последнее уже в моём прошлом мире было, не в этом.

Грот впереди сужался и вскоре раздвоился на два узких коридора. В одном было совсем темно. В другом что-то светилось всё тем же призрачным неестественным светом, но ещё и шевелилось, так что я засомневалась. Вновь перешла на магическое зрение, и ни там, ни там мне не понравилось. Блин, точно… магия же!

Пускай привычной мне земной стихии здесь нет, потому что это, скорее всего, некое другое измерение — не загробный же мир, в самом-то деле. Но магия! Здесь-то её в избытке! И уплотнять сырую стихию не нужно, чтобы этот волшебный концентрат добыть, только руку протяни — и вот она, повсюду!

Замерев, я проверила догадку. Сосредоточилась на трёх полосках браслета… нет, уже четырёх. «Прощупала» чужеродный, ничем не пахнущий воздух, погоняла в себе внутреннюю силу. Сложила пальцы в щепоть, свела их, развела… И без малейших усилий вытянула из воздуха магическую нить. Та аж искрила, подпитываясь из насыщенной магией атмосферы. Закрутила глиф-спиральку и отпустила — ух, а яркий-то «фонарик» вышел! И, кажется, мне даже десяток таких сейчас создать не проблема…

Выбранный коридор вскоре разветвился ещё на несколько, и я доверилась интуиции поскуливающей от ужаса росомахи, пусть ведёт. Если уж эту бесстрашную проняло… то мне поддаваться панике нельзя.

Проходы были неровные, будто изъеденные огромным нервным червём, что метался туда-сюда — где пошире, где поуже. И своя жизнь здесь была, но совсем уж непривычная.

Лепестки и иголочки мерцающих лишайников, сети-паутинки неправильных форм с блестящими капельками на прозрачных