Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага! - Марина Анатольевна Андреева

— Я попробую, — сказала я.

Эрвин кивнул. Один раз. В его гладах мелькнуло что-то — не одобрение. Признание неизбежности.

— Тогда готовьтесь. И помните: они подобрали для вас не самого сложного клиента. Они подобрали саму идею сложности. Ваша задача — не понравиться ему. Ваша задача — не разочаровать. Разница — колоссальна.

Он развернулся и ушёл. Дверь закрылась за ним так же тихо, как и открылась.

Я осталась одна с пылающим в руках приказом. Солнечный луч медленно полз по столу, добрался до края пергамента, зажёг золотую печать ещё ярче. Она слепила. Я сжала бумагу так, что она хрустнула. Два дня. Две недели. Одна жизнь на кону.

Пыльник, дремавший на полке, открыл один глаз. Уставился на меня, потом на бумагу в моей руке. Он мягко спрыгнул, подошёл, ткнулся холодным носом в мои пальцы. Потом развернулся и ушёл под стол, в самый тёмный угол. Даже он понимал. Игра началась. И ставки были выше крыши.

Через два дня меня провели в Башню. Не через главный вход, а через узкий, скрытый в толще камня проход, который назывался «коридором поставок». Стражники в латах, отливавших тусклым синим магическим светом, проверяли каждый мой шаг. Они не говорили. Только смотрели. Воздух здесь пах озоном, холодным камнем и абсолютной, безжизненной чистотой.

Дверь в личные покои Верховного Мага была не из дерева. Она была из матового, тёмного металла, в который были вплавлены сложные рунические узоры. Они тихо светились изнутри, переливаясь, как жилы в мраморе. Страж приложил к ней ладонь, руны вспыхнули ярче на секунду, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

Я переступила порог. И замерла.

Это было не помещение. Это была идея помещения, высеченная из единого куска совершенства. Высокие потолки, безупречные пропорции. Стены — гладкий, молочно-белый мрамор с едва уловимыми прожилками серого. Пол — тёмное полированное дерево, столь гладкое, что отражало слабый свет, падающий с потолка от невидимых источников. Мебель — несколько предметов, выточенных, казалось, из цельных кусков эбенового дерева, обтянутых тканью цвета пепла. Никаких украшений. Ни картин, ни статуэток, ни ковров. Ни единой пылинки.

Воздух был неподвижен. Идеально отфильтрован, лишён запаха. Только лёгкий, едва уловимый фон — гул магических барьеров, настолько низкий, что ощущался не ушами, а костями. Тишина была абсолютной, гулкой, давящей.

Я сделала шаг внутрь. Мои ботинки, специально начищенные до блеска, глухо стукнули по дереву. Звук был неприлично громким, чуждым в этой стерильной тишине. Я замерла, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Это не дом. Это саркофаг.

Я заставила себя дышать. Медленно. Обвела взглядом пространство. Оно было безупречным. И абсолютно мёртвым. Ничто не говорило о том, что здесь живёт человек. Ни следов присутствия, ни намёка на привычки, ни отголоска личности.

Потом я заметила детали. Едва уловимые. На одном из диванов, самом дальнем, едва заметная вмятина на валике — будто кто-то часто сидел, откинувшись именно здесь. На подлокотнике кресла у холодного, пустого камина — участок дерева, чуть более отполированный, более тёплый на взгляд. Здесь он клал руку.

Я подошла к камину. Он был огромным, высеченным из чёрного камня. Внутри не было ни золы, ни потухших поленьев. Горел ровный, безжизненный магический огонь — синий, холодный, не дающий тепла. Только свет.

Я обошла всю комнату. Огромное окно от пола до потолка выходило на город, но стекло было слегка матовым, рассеивающим вид, превращающим живые огни Лунной Гавани в абстрактное мерцание. Никаких книг на полках. Никаких личных вещей на столе.

Моё сердце, которое бешено колотилось при входе, теперь замирало от другой причины. Не от страха. От жалости. И от ужасающей сложности задачи.

Они просили «гармонизации». Но как гармонизировать то, что уже являлось математическим идеалом порядка? Как вдохнуть душу в пространство, которое было намеренно лишено малейшей души? Как создать уют в месте, где само понятие «уют» казалось кощунством?

Я стояла посреди этой холодной, прекрасной пустоты и понимала. Это было не испытание мастерства. Это была проверка на смелость. Осмелюсь ли я привнести сюда жизнь? Или испугаюсь и предложу лишь ещё один слой безупречного, мёртвого шика?

Я подошла к окну, положила ладонь на холодное, матовое стекло. За ним клубился туман, скрывая город. Что ему нужно? Не Верховному Магу. Человеку, который здесь живёт. Что нужно тому, у кого есть всё, кроме, возможно, одного — возможности перестать быть Верховным Магом хотя бы на несколько часов.

Ответа не было. Только гуляющий по костям гул магии и давящая тишина. Я убрала руку от стекла. На нём остался слабый, быстро исчезающий отпечаток. Единственное доказательство, что здесь побывало что-то живое.

Я повернулась и вышла, не оглядываясь. Дверь закрылась за мной так же бесшумно, как открылась. Но теперь в моей голове уже не было паники. Была ясная, леденящая трезвость. Я увидела поле битвы. И поняла, что враг здесь — не придирчивый клиент. Враг — совершенство. И победить его можно только одним способом — принеся сюда немного честного, простого, человеческого несовершенства. Если, конечно, я осмелюсь.

Ночь. Моя мастерская тонула во тьме, нарушаемой лишь одиноким светильником на столе. Пыльник спал, свернувшись на своём одеяле в угоду своему пушистому брюшку, издавая тихое, довольное урчание, больше похожее на работу маленькой, ленивой пилы.

Я сидела перед разбросанными листами бумаги. На одном — начатый эскиз в духе «безопасного совершенства». Я пыталась дорисовать его, но рука не слушалась. Получалось скучно. Уныло. Как каша без соли.

Отшвырнула карандаш. Он покатился по столу, весело поскакал и упал на пол, где его тут же атаковал проснувшийся от шума Пыльник. Он принялся катать грифель лапкой, с любопытством охотника за новой игрушкой. Безопасно.

Добавить пару безликих статуэток, сменить ткани на ещё более дорогие и бездушные, усилить и без того стерильное освещение. Это был путь для… для кого? Не для меня. Упрямое нутро сжималось в протесте, будто мне предлагали надеть наряд из крапивы.

Встала, подошла к окну. Ночь была ясной, холодной. Огни города мерцали вдали, как рассыпанные бусины. Вспоминала ту комнату. Ту безупречную, ледяную пустоту. Вспоминала вмятину на диване, отполированный подлокотник кресла. Признаки жизни, которые тщетно пытались проступить сквозь каменную маску совершенства, как первая трава сквозь асфальт.

Что ему нужно? Спросила я себя снова, уже не о Верховном Маге. О человеке. О том, кто возвращался в эту каменную сумку после долгих часов правления, интриг, принятия решений, от которых зависели тысячи жизней. Ему не нужна была