Жена злодея - Виктория Рогозина

Стрельцы мгновенно рванулись к боярину, который побледнел от ужаса и попытался скрыться в толпе, но его схватили прежде, чем он успел сделать шаг. Годун пытался оправдываться, бормотал что-то невнятное, но гнев Берендея не оставил ему шансов.

Князь снова повернулся к Антарес, его глаза полыхали холодной яростью и жестокостью.

— Ты утверждаешь, что можешь исцелить Марфу, — сказал он холодно. — Если ты говоришь правду, то я предоставлю тебе шанс это доказать. Если же обманешь меня — тебе не избежать справедливого суда.

Антарес долго уговаривать не нужно было. Она почувствовала, что её слова начали находить отклик в душе князя. Рывком освободившись от пут с помощью магии, она кинулась в светлицу, где лежала Марфа. Толпа затаила дыхание, наблюдая за ней. Ведьма медленно опустилась рядом с телом княгини, её пальцы касались безжизненной кожи Марфы с осторожностью и трепетом. Время для всех вокруг замедлилось.

Берендей, не сводя глаз с Антарес, подошёл ближе, наблюдая, как она начала готовить зелье. Старинные травы и магические слова наполнили светелку тихим, почти мелодичным шёпотом. Антарес не медлила, действовала уверенно и сосредоточенно. Через некоторое время она поднесла к губам Марфы противоядие, осторожно вливая его в её рот.

Все вокруг замерли, ожидая чуда.

Мгновения тянулись словно вечность, каждый человек в комнате замер, ожидая результата. Даже Берендей, привыкший к битвам и крови, не мог удержаться от волнения. Но вдруг лёгкий вздох сорвался с губ женщины, которую до этого считали мертвой. Её грудь поднялась и опустилась, будто она только что вышла из глубокого сна. Через мгновение её веки дрогнули, и глаза медленно открылись.

— Берендей… — прошептала она, едва слышно, но её голос был для князя словно музыка.

Сильные плечи Берендея дрогнули. Он упал на колени рядом с Марфой, его руки дрожали, когда он прикоснулся к её щеке, гладил её волосы. Она была жива. Антарес не лгала.

— Ты... исцелила её, — выдохнул князь, не веря своим глазам. Его взгляд, полный благодарности и изумления, встретился с глазами Антарес. Ведьма стояла в стороне, немного усталая, но спокойная. Её миссия была выполнена.

Берендей поднялся, лицо его снова стало суровым, хотя в глазах ещё горела тень радости. Он повернулся к собравшимся боярам и стрельцам.

— Годун, — голос князя был твёрд и безжалостен. — Ты осмелился поднять руку на мою Марфу и предать своё княжество. Суд будет скорым и справедливым. Тебе нет прощения.

Годуна, связанного и дрожащего, вывели вперёд. Лицо его было бледным, глаза метались в поисках выхода, но никакой пощады в суровом взоре Берендея не было.

— За предательство и покушение на княгиню, — проговорил Берендей. — Ты приговорён к смерти.

Приказ был исполнен незамедлительно. Слова Берендея не требовали лишних обсуждений. Суд был скор и неумолим. Толпа, которая ещё недавно вопила о ведьме, теперь смолкла, осознавая, что правда вышла наружу.

Когда все было завершено, Берендей снова повернулся к Антарес.

— Ты спасла мою Марфу и, тем самым, спасла меня, — сказал он. — Я в долгу перед тобой.

Глава 50. Лука

Глава 50. Лука

Яко мост через реку не всегда прям, но к цели ведёт,

так и пути в жизни часто кривы, да истина всё равно найдётся.

Я усмехнулся. Временная петля опять замкнулась, но в этот раз я был к этому готов – Антарес вернулась в прошлое, на костер, но я не волновался – она сможет договориться с Берендеем, значит мне оставалась мелочь – договориться с Кощеем Бессмертным. Что-то щелкнуло, и магическая вспышка вновь перенесла нас.

Я стоял на заснеженной равнине, ветер дул мне в лицо, но холод давно перестал беспокоить меня. Передо мной стоял Кощей — мой бывший учитель, но в его глазах уже не было той уверенности, что когда-то внушала трепет. Что-то изменилось. В его взгляде читался страх. Сломленный маг, который цеплялся за остатки своей силы и власти. Мне было его искренне жаль, но этого было недостаточно, чтобы отпустить его злодеяния.

— Ты ничего не понимаешь, Лука, — его голос был пропитан яростью, но я слышал и дрожь. — Ведьма... она обречена. Из-за неё рушится всё. Я видел свою кончину, и эта женщина... она мой рок. Я принял меры, чтобы не допустить этого. Она должна была погибнуть, но каждый раз эта проклятая петля возвращает её ко мне!

Я молчал, пытаясь связать всё в голове. Слова Кощея были полны страха, но и правды. Антарес... она действительно была связана с его судьбой, с его страхом перед смертью. Эта временная петля, которая закрутила нас всех в бесконечном цикле, была не просто аномалией. Всё оказалось куда глубже, чем я представлял.

— Кощей, — я постарался говорить мягко, стараясь донести до него логику и спокойствие. — Зачем все эти жертвы? Ты боишься смерти, это я понимаю. Но нельзя избежать неизбежного. Почему ты не можешь отпустить это? Ты уже прожил века, может, пора...

— Пора? — перебил он меня, сжав рукоять меча до белых костяшек. Его глаза сверкали безумием. — Ты думаешь, что всё так просто? Я прожил века, будучи Бессмертным. Но даже Бессмертие имеет свою цену. Я вижу, как время пытается забрать меня, как моя сила угасает. Она... ведьма... в каждом витке времени, в каждом перевоплощении она становится частью моего конца. Я не позволю этому случиться!

Я прищурился, пытаясь понять. Антарес... Она не просто связана с Кощеем. Она была ключом. Но почему? И как долго Кощей осознавал это? Вся эта временная петля вдруг показалась мне гораздо более сложной и запутанной.

— Ты борешься с судьбой, — я проговорил твёрдо, но всё ещё надеялся достучаться до него. — Ты пытаешься изменить неизбежное. Но как далеко ты готов зайти ради этого? Ты уже погубил множество невинных жизней, и всё ради того, чтобы избежать своего конца. Кощей, это не выход.

— Ради своей жизни я уничтожу всё и вся, — его голос был пропитан леденящей решимостью. — Ты ведь знаешь меня, Лука. Ты ведь знаешь, что для меня нет запретных путей.

В глубине души я осознавал, что этот разговор ни к чему не приведёт. Бессмертный был слишком поглощён своим страхом, слишком зациклен на своей судьбе, чтобы услышать здравый смысл. Он уже давно перешёл ту грань, где можно было договориться.

Я сделал