Жена злодея - Виктория Рогозина

— Если так, — сказал я, встретившись с его безумным взглядом. — То я буду твоим последним испытанием.

И в ту же секунду наши клинки вновь встретились, звеня в ночной тишине. Но на этот раз я был готов к решительному шагу. Смерть возлюбленной меня сейчас не пугала – я знал, что она вернется.

Мы продолжали сражаться, и наши клинки сверкали в лунном свете, переплетаясь в смертоносном танце. Кощей двигался с невероятной быстротой и точностью, каждый его удар был пропитан опытом веков. Но я не уступал. Моя подготовка, мои знания, мои чувства — всё это делало меня его равным. Внутри кипела ярость, но я сдерживал её, направляя всю свою энергию на каждый следующий удар.

Неожиданно перед глазами вспыхнула слепящая белая вспышка, и в одно мгновение нас обоих вырвало из привычного мира. Мы оказались в самом центре Москвы, прямо посреди современной Красной площади. Ночной город был полон огней, повозки без лошадей, то есть автомобили, гудели вдалеке, а небо было подсвечено искусственными огнями.

Кощей дёрнулся, поражённый переменой обстановки, но быстро сориентировался. Я видел, как его глаза блестели от гнева, а губы шевелились в невысказанных проклятиях. Он явно не ожидал этого, и это было моим преимуществом.

Медленно, почти с вызовом, я достал из внутреннего кармана куртки небольшой футляр и раскрыл его, показывая Кощею содержимое — яйцо с иглой, его смерть. Ту самую, о которой он столько времени пытался забыть, скрываясь за своей магией и бессмертием.

— Достаточно, Кощей, — мой голос звучал твёрдо, но без враждебности. — Ты знаешь, что это такое. Игла, заключённая в этом яйце, — твоя настоящая смерть. Ты учил меня всегда просчитывать всё на несколько ходов вперёд, и это было моей финальной фигурой. Мы можем остановиться здесь и сейчас.

Бессмертный застыл, не отрывая взгляда от яйца. Его рука, сжатая на рукояти меча, дрогнула. Я видел, как на его лице сменяются эмоции: от гнева и ненависти до страха и... усталости. Он слишком долго боролся с неизбежным.

— Ты бы не стал... — начал он, но голос его дрогнул. — Ты не способен на это, Лука. У тебя не хватит духу лишить жизни того, кто дал тебе силу.

— Верно, — спокойно ответил я, убирая яйцо в карман. — Я не собираюсь этого делать, если ты наконец согласишься поговорить. Ты ведь знаешь, что дальше бессмысленно сопротивляться. Мы оба дошли до точки, где только разговор может всё изменить.

Кощей выпрямился, и его глаза встретились с моими. В них больше не было того яростного блеска, только холодная, трезвая оценка ситуации.

— Ты хочешь договориться? — в его голосе прозвучала нотка сарказма, но я знал, что внутри он уже проиграл. — Хорошо. Я слушаю, ученик.

Глава 51. Антарес

Глава 51. Антарес

В лунном свете тень яснее видится:

так и истина в свете доброты явится,

даже когда на пути теней много.

Сидя в тереме князя Берендея, я пыталась сохранять спокойствие, но мысли всё время возвращались к Луке. Я знала, что он сейчас сражается за нас обоих, за нашу судьбу и за судьбу этого мира. Но эта беспомощность разъедала меня изнутри. Я была ведьмой, обладающей силой, но здесь, в этот момент, я ничем не могла помочь своему мужу.

Грубые деревянные стены терема казались мне клеткой, из которой не было выхода. Я смотрела на пламя в камине, но даже оно не согревало меня. Время словно застыло. Каждая минута тянулась бесконечно долго, и каждое мгновение моей тревоги усиливало ощущение безысходности.

Я пыталась отвлечься, думала о травах, зельях, о том, как могла бы использовать свои знания, если бы была рядом с ним. Но Луке приходилось справляться одному, и это беспокоило меня больше всего. Он всегда был сильным, уверенным, но на этот раз ему предстояло встретиться с самой смертью — со своим бывшим учителем, с Кощеем Бессмертным.

Я вспоминала его глаза — такие холодные, но полные жизни, когда он смотрел на меня. Вспоминала его руки, обнимающие меня, и тихий голос, обещающий, что всё будет хорошо. Но сейчас я не могла даже услышать его шёпот, не могла почувствовать его тепло. Всё, что мне оставалось, — это ждать. Ждать и верить, что он вернётся ко мне.

Марфа подошла ко мне, слегка пошатываясь, но в ее глазах светилось облегчение и радость. Она прижала мои руки к своей груди, словно цепляясь за них, как за спасительную нить.

— О, Антарес! Благодарю тя от всего сердца за спасение мое! — произнесла она тихим, дрожащим голосом. — Зело велика твоя доброта и милость, что не дала мне погибнуть.

Ее благодарность была искренней, но для меня это казалось малым делом. Я просто сделала то, что было необходимо, то, что умела лучше всего. Я не могла радоваться, зная, что где-то там, за пределами этих стен, мой муж сражается в битве, в которой я не могла помочь.

— Не есть великий подвиг сей, — ответила я, стараясь улыбнуться. — Токмо долг свой свершила. Но тяготит меня мысль иная…

Марфа, заметив мою обеспокоенность, мягко коснулась моего плеча.

— Что тревожит тя, сестра? Возрадуйся же, ибо многое уже завершено.

Но моё сердце не находило покоя. Я чувствовала, что должна узнать, что с Лукой. Взгляд мой потемнел от тревоги, и я обратилась внутрь себя, к древним силам. Сварог, всеведущий отец, что мне делать? Я исполнила своё предназначение, помогла князю и спасла Марфу, но что теперь? Что ждёт меня дальше?

Ответ пришёл, как тихий шёпот ветра: «Ты свою роль исполнила, Антарес. Ныне тебе предстоит ждать.»

Эти слова не принесли мне утешения. Мой дух метался, не в силах принять ожидание. Я хотела знать, что с Лукой всё в порядке, что он жив и невредим. Каждая минута ожидания становилась пыткой.

— Антарес, покой найди в сердце своем, — прошептала Марфа, словно чувствуя мои сомнения. — Муж твой мудр и силен, несомненно, он победу одержит.

— Да будет так, — пробормотала я в ответ, но сомнение всё же не покидало меня.

Снаружи доносились звуки крестьянской жизни: разговоры, шаги, скрип телег. Я слушала их, но они казались далёкими, словно шли из другого мира. Моё сознание вновь и вновь возвращалось к Луке, к нашему союзу и его судьбе. Я знала, что должна терпеливо ждать, но терпение