Кодекс Охотника # 46 - Юрий Винокуров

— Одно другому не мешает, — возразила Бездна, не отпуская моей руки.

Сильнейшие души поднялись ещё ближе. «Звёздная ночь», которую я всё же нацепил, отозвалась на пальце. Кодекс молчал, и это немного успокаивало меня. Показать Бездне, что Охотника легко можно взять тёпленьким, я точно не собирался. Самое главное, самому не облажаться сейчас.

Но информация о моём ребёнке мне нужна!

Глава 16

Где-то в Равномерной Вселенной

Пространственный переход между вселенными, или же просто Кольцо было готово. Оно висело на краю Равномерной, вдали от обитаемых слоёв, там, где даже свет ближайших солнц доходил слабым и разбавленным, и торчало там уже давно. Миллионы кибер-механических сегментов Пастыря стояли в идеальных сочленениях, ни один не выбивался из общего ряда, и все они выполняли какую-то свою важную функцию. Батареи Пустоты гроздьями облепили внешний обод и были залиты энергией под крышку, причём от них тянуло таким голодом, что любое живое существо, окажись оно поблизости, развернулось бы и сбежало, не задавая никаких вопросов. Поверх всего, тонкой сеткой между сегментами, лежала вязь Хроники, и вязь эта тоже была закончена до последнего узла.

Вратам не хватало всего одного компонента — сердечника. На сложной механической платформе, которая была сделана для одной-единственной цели — создания и установки сердечника, где когда-то лежали заготовки из Первородной материи, теперь не было ничего. Каждый из тройки Верховных Сущностей время от времени туда поглядывал, как будто ожидая, что чудесным образом Первородная материя появится там.

Механический Пастырь закончил очередной цикл диагностики. Он запускал их с той же регулярностью, с какой сердце смертного отбивает удары, но результат не менялся, потому что без сердечника конструкция не работала.

— Готовность конструкции девяносто девять целых и восемь десятых, — сообщил он. — Удерживающий контур стабилен. Расход энергии на поддержание контура в режиме ожидания превышает расчётный в четыре и две десятых раза. Причина в том, что режим ожидания не был предусмотрен проектом.

— Мы это уже слышали, — сказала Хроника.

— Я повторяю, потому что цифра выросла, — Пастырь сложил сегментированные манипуляторы, и в этом жесте, если бы кто-то взялся его переводить на язык живых, читалось раздражение. — Врата рассчитаны на открытие. Не на то, чтобы висеть и не работать. Каждый цикл ожидания я оплачиваю из собственного резерва, Хроника. Это неэффективно!

Слово «неэффективно» в его исполнении звучало как проклятие.

Пустота молчала. Она вообще редко подавала голос, если это можно было назвать голосом, но сейчас от неё шёл низкий, ровный гул, и гул этот был весьма раздражённым. Батареи на ободе Кольца откликались на недовольство Пустоты еле заметной дрожью. Кто-то, кто знал Пустоту давно, а таких в Мироздании осталось немного, сказал бы, что она тревожится. Сама Пустота сказала бы, что просто голодна, впрочем для неё это было одно и то же.

Хроника даже не сдерживала своё раздражение. Оно буквально сочилось из неё, периодически переходя в злость и гнев, ведь её подвинули и с этим ей пришлось смириться. Это была её Вселенная, её правила и все внутри неё происходило лишь с её разрешения. А потом один теневой воришка унёс ящик заготовок, и в одну секунду главным стал тот, кого они изначально беспощадно выкинули из проекта. Но у него оказались в наличии запасы Первородной материи. Он не стеснялся шантажировать и, в итоге, стал главным.

Хроника проглотила это. Она даже нашла в себе силы с этим смириться, хотя до сих пор явственно чувствовала раздражение, ведь их общая, главная цель была важнее. Ну а теперь появилось кое-что ещё, с чем ей смиряться никак не получалось.

Скульптор не спешил. Его посланник приходил уже четыре раза. Холёный мерзкий кадавр торговался здесь, стоя на пустой платформе, и, кажется, наслаждался каждой секундой. Первый раз он появился через положенный срок, изобразил поклон и с прежней вежливостью сообщил, что хозяин задерживается по неотложным делам в Многомерной и просит о снисхождении. Второй раз он извинялся ещё дольше. Третий раз он извинялся так долго и так витиевато, что Пастырь успел провести две диагностики. Ну, а в четвёртый раз Хроника его уже не дослушала, прогнав прочь.

При этом самого Скульптора здесь не было ни разу.

— Он тянет резину, — сказала Хроника.

— Данные допускают такую интерпретацию, — согласился Пастырь.

— Данные, — Хроника буквально выплюнула это слово. — Мы отдали ему лидерство. Мы отдали ему право решать, когда откроются эти Врата и куда именно. Сейчас мы сидим и ждем, а он даже не считает нужным прийти и посмотреть нам в… — она запнулась, потому что смотреть здесь было некому и не во что, — прийти и объявить это лично.

— Возможно, у него всё же нет материи, — прогудела Пустота. — Возможно, её нет в достаточном количестве.

Это была одна из самых длинных фраз, которую она произнесла за последние несколько циклов, и поэтому обе другие сущности на неё обернулись.

— Поясни.

— Он сказал, что она есть, — Пустота говорила медленно, каждое слово как будто приходилось поднимать со дна. — Мы не видели. Никто не видел. Он сказал, и мы поверили, потому что хотели. Голодный верит любому, кто обещает еду.

Пастырь неподвижно замер, что означало быстрый перебор вариантов внутри его кибернетического мозга.

— Вероятность блефа оценивалась мной как низкая, — доложил он. — Скульптор не выиграл бы ничего, кроме времени.

— А ему что-нибудь ещё нужно? — спросила Хроника, и вопрос повис.

Судя по всему, нужно ему было время. Пока они ждали, Скульптор в Многомерной высвобождал руки, и решал свои вопросы, пользуясь их отсутствием, то есть по факту отсутствием конкурентов. Ну а Врата, которые должны были открыть для армий Союза короткую дорогу, бездействовали, при этом Механический Пастырь тратил собственную энергию на поддержание конструкции в сохранности. Тройка запертых Верховных Сущностей явно в данный момент находилась в проигрыше.

Пространство рядом с платформой пошло знакомой рябью и из ряби шагнул кадавр, тот же посол, в том же облике, с тем же обтянутым тонкой мёртвой кожей костяным лицом, на котором ничего не читалось. Он остановился точно там, где останавливался все четыре прошлых раза, и начал с тех же слов.

— Прошу простить за задержку. Мой хозяин, Костяной Скульптор, в настоящий момент…

Он не договорил. Вязь Хроники слетела с её рук, как рыболовная сеть, легла на кадавра сверху,