Кодекс Охотника # 46 - Юрий Винокуров

обвила, стянула и вошла в саму плоть. Кадавр дёрнулся один раз и застыл с приоткрытым ртом на середине слова «занят». Он не упал, потому что Хроника не позволила ему упасть, и стоял теперь посреди платформы, перетянутый узлами, как посылка, которую не собираются вскрывать бережно.

— Хватит извиняться, — сказала Хроника. — Расскажи, что на самом деле происходит.

Кадавр ничего не рассказал, потому что говорить теперь не мог, но никто от него этого и не ждал. Пустота потянулась к нему, и там, где её внимание касалось тела кадавра, кости становились тоньше, как будто из них вытягивали саму суть. Пастырь выпустил два тонких манипулятора, вошёл ими в череп с двух сторон, и начал пласт за пластом снимать то, что там хранилось.

Верховные Сущности, надо сказать, умели работать вместе, когда дело касалось чего-то простого. Вот с делёжкой власти у них выходило хуже. Три Сущности искали одно и то же: обман, лишнюю мысль, след приказа, в котором хозяин велел бы посланнику тянуть время, пока сам занимается чем-то другим. Хоть что-нибудь постороннее, за что можно ухватиться и сказать, что он водит нас за нос.

В кадавре же они не нашли ничего. Ни одной чужой мысли не было в его голове. Ни одного приказа сверх того, который он произносил вслух. Ни следа материи, ни воспоминания о хозяине, кроме воли самого хозяина. Кадавр был просто оболочкой, в которую положили одну задачу и больше ничего. Скульптор, надо отдать ему должное, никогда не давал своим вещам больше инициативы, чем требовалось для выполнения его приказов.

А потом кадавр умер. У него просто не выдержало тело. Три Верховные Сущности не рассчитали свои силы. Кости посланника осыпались мелкой крошкой, и на платформе остался аккуратный серый холмик праха.

Некоторое время все молчали.

— Мы убили посланника, — наконец произнёс Пастырь, как всегда, абсолютно спокойно.

— Мы это заметили, — ответила Хроника.

— Я констатирую последствия. Скульптор получит сигнал о разрыве связи с оболочкой. Вероятность, что он теперь вообще сочтёт нужным появиться…

— Хватит меня бесить, — предупредила Хроника, — задолбали твои цифры!

Пустота гудела всё более раздражённо, но на неё уже никто не обращал внимания. Пространство у платформы снова пошло рябью. Из ряби вышел кадавр, абсолютно такой же, вежливый ухоженный высохший костяк, в том же облике, который только что осыпался крошкой на пол. Он остановился на том же месте, по всей видимости, отмеренном для посещения заранее, изобразил такой же самый поклон и заговорил таким же самым голосом, как ни в чём не бывало.

— Прошу простить за задержку. Мой хозяин, Костяной Скульптор, в настоящий момент занят. Как только он завершит свои дела, он непременно доставит вам требуемое. Он просил передать, что ценит ваше терпение…

Пастырь не удержался и провёл диагностику. Совпадение по структуре составило сто процентов. Близнец, если это слово вообще годится для вещи, собранной заново по тому же чертежу, и если первый кадавр помнил четыре визита, то этот помнил пять.

Хроника не сказала ничего. Пустота просто раздражённо гудела. А кадавр смотрел на них, и что-то в нём менялось. Костяное лицо, обтянутое тонкой парадной кожей, которое всё это время не выражало ровным счётом ничего, ожило. Медленно, как будто кто-то с той стороны примерял его на себя как маску. Провалы глазниц углубились, рот пополз в сторону, кривовато, но узнаваемо, и через пару мгновений на черепе стояла улыбка, настоящая, и принадлежала она уже не посланнику.

Все трое поняли, кто на них смотрит, в одну и ту же секунду.

— Если хотите, — произнёс кадавр, и голос у него был уже другой, — можете замучить и эту оболочку, мне не жалко. Если вам от этого станет легче ждать, то пожалуйста, их у меня ещё много.

Он помахал рукой, как старым знакомым, продолжая улыбаться.

— Ты, — сказала Хроника, и голос у неё внезапно сбился на фальцет, она прокашлялась и продолжила. — Ты когда уже сам появишься? Нам вторжение нужно устраивать! Врата уже готовы. Пастырь тратит свою энергию впустую, Пустота голодна, а ты присылаешь костяной мешок с извинениями.

Скульптор, а это был он, поморщился как родитель, глядя на непутёвое дитё.

— Когда посчитаю нужным, — ответил он. — Вы сами приняли условия. Напомнить? Старший партнёр решает, когда запускать проект, а младшие просто терпеливо ждут. Теперь я здесь главный, Хроника, а вам остаётся только ждать, и я бы на вашем месте не тратил на это столько сил, ведь они вам ещё пригодятся.

Улыбка на черепе задержалась ещё на мгновение, как будто хозяин хотел убедиться, что её запомнили. Потом лицо снова превратилось в вежливую маску, и на платформе теперь терпеливо стоял кадавр-посланник. Пустая оболочка с одним поручением, и оно было уже исполнено.

Хроника не выдержала. Магическая вязь ударила по посланнику, и на этот раз она уже не опутывала, а разрушала. Кадавр сложился, как выжатая тряпка, кости пошли трещинами, платформа под ним потемнела, и через несколько секунд там снова лежала крошка, только теперь её было заметно меньше, потому что Хроника выжала его до последнего. Смертоносная вязь висела над платформой ещё какое-то время, дрожа, а потом медленно втянулась обратно в руки хозяйки.

Пастырь медленно повернулся к Хронике.

— Полегчало?

— Немного, — сказала Хроника.

Пустота гудела на той же ноте, что и раньше. Для неё, судя по всему, ничего не изменилось.

— Что будем делать, — прогудела она, но вопросительной интонации у Пустоты не было, и спрашивала она так же, как утверждала.

— Ждать, — ответила Хроника.

На этом разговор мог бы закончиться. Кольцо уже было готово, энергии хватало. Складская платформа была всё ещё пуста. Всё было так же, как до прихода посланника, за исключением двух кучек пыли, но теперь они точно знали, кто здесь главный.

Но Хроника была Хроникой. Просто ждать она не умела, ей нужно было действовать.

— С другой стороны, — сказала она, и раздражение ушло из её голоса, — почему мы просто ждём?

Пастырь и Пустота приготовились слушать.

— Скульптор занимается в Многомерной своими делами, — продолжила Хроника. — Это его слова. А в моей Вселенной, пока он там занят, есть чем заняться. Охотник и его люди ходят сюда, как к себе домой. Он протоптал сюда дорожку, по которой сюда шастают все, кому не лень. Он жжёт мои миры и убивает моих подданных. Он уже уничтожил у