О моем перерождении в сына крестьянского 3 - Анатолий Михайлович Нейтак

— Буду благодарен, — Сахт-Нирар одновременно по-человечески кивнул и на манер своей трибы развёл уши, что должно было означать примерно то же, что кивок.

Мы с ним находились в библиотеке своего корпуса, в её общих залах — то есть тех, где собраны книги и учебные пособия, не являющиеся особой редкостью и доступные даже для первогодок просто в силу их статуса студентов. Как говорится, подходи, бери, читай, выписывай нужное, копируй любым из доступных способов. Да хоть рви и сжигай! Только потом порванное и сожжённое придётся восстановить. Или компенсировать иным способом — например, заплатить одному из местных иллюзионистов, готовых поработать перепечатниками.

Тут стоит, пожалуй, объяснить иерархию доступа и порядки библиотек БИУМ чуть подробней.

Итак, самое простое, что вообще тут есть и что можно найти в общих залах — это открытые тексты. Ну, если быть скрупулёзно точным, то открытые для студентов; не будучи учащимся, за доступ даже в общие залы библиотек БИУМ придётся платить. Причём плата дифференцируется: с этим уравниловки тоже никакой нет, на Цоккэсе стричь всех под одну гребёнку не любят.

Для титулованных не-студентов (то есть обладателей уровня 70+, магистров) она равна нулю. Для младших магистров (уровень 60+) скорее символична: за эквивалент стоимости булочки на один укус можно приобрести абонемент, дающий право провести в общих залах сутки, все 28 часов — хоть частями, хоть одним, так сказать, куском. Для подтверждённых дворян цена абонемента немного повыше, но тоже ровно ничего запредельного. А вот персоне с уровнем 40+ придётся заплатить за суточный абонемент уже довольно чувствительные деньги, и полностью свободным доступ не будет: самим ходить и снимать с полок всё подряд им не дадут, этим займутся подрабатывающие в библиотеке студенты.

Наконец, разумному с уровнем 30+ с большой вероятностью просто не дадут доступа. Ну, если это не готовящийся к поступлению потомственный родовитый, желательно имперец. И даже в последнем случае доступ обойдётся очень-очень дорого. Настолько, что разумнее использовать копии учебных материалов из родовых библиотек.

Ну, или поступить в БИУМ, да.

На ранг-два выше материалов общего доступа находятся материалы для второгодок и третьегодок. Тоже общедоступные, но не для первачков. В принципе, добраться до учебных пособий второго года я уже сейчас могу — достаточно попросить одного из библиотекарей. Скорее всего, запрошенное выдадут без условий… но это ещё смотря что запросишь. А вот общедоступное с третьего года первогодке выдадут уже со скрипом, для этого потребуется санкция преподавателя. Которую невзлюбивший меня Гэрэт Шестой выдаст едва ли, да и другие едва ли проявят благосклонность пополам с наплевательством.

Что взять за пример материалов, ограниченно доступных первакам? Ну, из самого очевидного — записи о чарах пятого круга. Только четвёртый нам, новичкам, доступен полностью. Для второго и третьего годов доступ поднимают на круг, до пятого и шестого кругов соответственно. А вот третьегодка, которого интересует высшая магия начальных порядков, записи о чарах седьмого круга получит только из секции для магистров. И только под контролем одного из таковых (наверняка отнюдь не формальным).

Разумеется, это не прихоть и не былинное стремление старших магов ограничить младших. Это — очевидное требование техники безопасности. Чем сложнее и мощнее чары, тем опаснее для мага попытка их сотворить и тем хуже могут быть последствия.

На общей теории магии (ОТМ) нас уже успели застращать возможными результатами. Целых три лекции подряд нам демонстрировали их, от просто жуткого к невероятно омерзительному, от плоских слайдов на первом занятии через весьма достоверные иллюзии на втором и до демонстрации калек, извлечённых из «особого хранилища» при целительском корпусе, вживую.

Знание, что эти человеческие руины не так давно тоже учились в этих стенах… подавляло.

Менталистка, сама себя превратившая в дёргающегося уродца без грана сознания в опустевших навсегда глазах; горе-целитель (решивший поиграть в целителя воплотитель), ненароком устроивший себе лоботомию — причём и на физическом, и на духовном уровнях, отчего даже божественные чудеса бессильны это исправить; некромант, всего-навсего разложивший себе руки до локтей ураганным некрозом, и организовавший себе ожог третьей, местами четвёртой степени огневик — эти вполне могли рассчитывать на полную реабилитацию, правда, длительную и тяжёлую, потому что восстановление духа всегда идёт тяжелее, чем восстановление одного лишь тела.

А вот практик школы ограждения только угрюмо молчала и подёргивалась при каждом движении; если бы она вдруг решила заговорить, то выдала бы самый чудовищный случай заикания. У неё вполне сохранились память и когнитивные способности, но вот что с ней сотворило собственное крайне неудачно сорвавшееся (и встроившееся в духовное тело!) защитное заклинание — это словами не передать, это надо видеть. Только развидеть потом уже не получится, увы. Я бы сказал, что несчастная барьерщица, налажавшая с собственными эфферентными нервными импульсами, пострадала хуже, чем больные прогрессирующей миоклонической атаксией, сколь редкостной, столь и жуткой.

Только два соображения могли служить ей утешением: её состояние тяжёлое, но стабильно-безнадёжное, без перспектив усугубления симптоматики; и на генах оно не отразилось, в теории её род ещё может использовать калеку простейшим способом.

Каким? Ну… как живой инкубатор.

Или нет. Возможно, её оставят в университете в качестве ещё одного ну очень наглядного пособия. Живого пугала для родовитых малолеток.

А возможно, ей просто позволят принять летальную дозу снотворного зелья.

Студенты обоих полов во время и после такого вот веселья на ОТМ бледнели, блевали, хлопались в обмороки, мучались от кошмаров, садились на курсы седативных зелий, иногда приобретали синдром новатора (а говоря проще — боязнь изучения новых, особенно непроверенных, чар, порой доходящую до градуса полноценного ПТСР и требующую аккуратного вмешательства менталиста). Но непосредственно на лекциях пользоваться всякими хитростями для смягчения впечатлений запрещалось.

Уж лучше юные энтузиасты охолонут, излечивая столь радикальным способом головокружение от успехов, чем процент покалеченных студентов скакнёт с 37 до, скажем, 50. Или того выше.

Да-да, на ОТМ нам в числе прочего зачитали и статистику: за время обучения в БИУМ более трети всех студентов пострадают от своей же магии хотя бы раз. В смысле, достаточно сильно, чтобы потребовалось вмешательство целителя и/или чудотворца, а последствия ощущались дольше суток. Разумеется, местные целители с чудотворцами отменно хороши, уровни их высоки, а опыт огромен, они могут вылечить почти всё, справиться даже с очень тяжёлыми поражениями тела и духа…

Почти всё.

Это маленькое уточнение портит благостную картину. И объясняет, почему до действительно высоких ступеней великой лестницы добирается лишь ничтожное меньшинство