О моем перерождении в сына крестьянского 3 - Анатолий Михайлович Нейтак

— Сколько? В смысле — почему так долго⁈

— Это не долго, — отмахнулся Румаэре. — Это как раз весьма быстро. Генерализованные синдромы, затрагивающие всю, повторюсь, ВСЮ структуру духа корректировать крайне тяжело! Прогноз излечения за шесть-восемь лет возможен сугубо потому, что ты всё ещё очень молод и подвижность твоего духа, его способность к изменениям весьма велики.

— Как я понимаю, — вздохнул я, — полная блокировка ауры в моём случае не подойдёт.

— Верно. А почему так, понимаешь?

— Да что тут понимать! Шесть лет в полной блокировке, да с сопутствующим уплотнением духа, с помянутой гиперпластичностью ауры сделают примерно то же, что с гуттаперчевым телом гимнаста — кома на те же шесть лет с минимумом подвижности. После таких штук не то что садиться на шпагат и тройные сальто крутить не выйдет — даже заново научиться ходить не вдруг получится!

— Совершенно верно. Тем не менее, в обычном случае я рекомендовал бы именно такой шаг. Даже потеря не шести-восьми, а целого десятка лет в твоём случае вполне оправдана. Укрепить основы перед дальнейшим восхождением — дело из неотложных, ради которого можно и нужно пожертвовать очень многим. А что до попутно утраченной гиперпластичности ауры… нет ничего, что нельзя было бы вернуть при должном упорстве. Пусть даже не полностью, пусть частично; что с того? Большинство магов довольствуются созданием чар вербально-жестовым способом и отнюдь не числят себя на этом основании ущербными. И всё же мне не хотелось идти этим путём. Да, надёжно, да, не требует от пациента каких-то особых усилий — знай себе сиди в оазисе, пассивно медитируя, да зелья пей. Но…

Румаэре поморщился.

И я тоже. В этом мы с ним также совершенно едины: не желаем «довольствоваться», и всё тут! Почему надо смириться с меньшим, когда можно получить нечто поближе к идеалу?

Вот именно.

— Хочу сразу предупредить, — заговорил он, пристально глядя мне в глаза. — Разработанное мной лечение менее надёжно. Оно уникально, а потому никем доселе не проверено на практике. Его даже можно назвать паллиативом. Возможно, полного исцеления с его помощью не удастся добиться ни за десять, ни за двадцать лет. Возможно, некоторый необходимый минимум внутренних практик, что направлены на стабилизацию и уплотнение духа, придётся научиться поддерживать даже во сне, даже во время оргазма, да что там оргазм — даже во время создания высших чар! И поддерживать их всю жизнь, сколь угодно долгую. При этом гарантии позитивного результата я дать не могу: как вы понимаете, — взгляд снова соскользнул на Лейту, прежде чем вернуться ко мне, — всё это лишь один большой эксперимент длиной в жизнь. Возможно, за недостаточной эффективностью моей методики через год-другой, не обнаружив позитивной динамики, придётся вернуться к консервативному варианту.

— Ничего, — сказал я, — потерплю. Если вместо выпадения из этой жизни на шесть-восемь лет я смогу в полной мере пользоваться всеми своими возможностями как маг иллюзий и Наблюдатель, или хотя бы основной частью этих возможностей, то я готов на жертвы. Что именно надо делать?

— На первом этапе — изучить модифицированный мной способ блокировки и парные ему внутренние практики. Тоже видоизменённые. На втором — начать выполнять эти практики, одновременно ограничивая активность ауры, чем дальше, тем больше. Да, шаг неприятный, но необходимый. Это можно и нужно дополнить такими средствами, как…

Далее на протяжении примерно четверти часа старший магистр объяснял свою идею. Точнее, целый комплекс взаимосвязанных, работающих на одну цель идей. В предложенном им методе нашлось место и алхимии, и специфической диете (продвинутым чарам самодиагностики из школы целительства Лейту и меня Румаэре обещал научить, как и улучшенному аналогу Съедобно Или Нет… и, конечно, поднять общий уровень понимания собственной магической физиологии, чтобы разбираться в результатах, выданных этими чарами, и корректировать количество-качество съеденного в зависимости от); однако центральным звеном, сутью его, хех, паллиатива стала блокировка ауры.

Но — неполная. И добровольная.

А ещё динамическая, то есть чертовски сложная!

Говоря точнее, мне предстояло научиться самому блокировать свою ауру, создавая и поддерживая необходимое для лечения давление разом изнутри и снаружи, за счёт внешнего «корсета», ложащегося на дух, и подкрепляющей его внутренней практики. Экспериментальной, разработанной Восстановителем в самых общих чертах и явно нуждающейся в доработке по ходу дела.

Восхитительно.

Нет, без шуток: придумка меня привела в восторг, смешанный с тихим ужасом. Восторг касался той скорости, с которой Румаэре создал новый метод исцеления. Точнее говоря, адаптировал, но настолько основательно… а ужас — ну, он касался объёма усилий, которые мне придётся приложить.

Вообще, если взглянуть в первом приближении, с позиций общесистемных, ничего такого уж прям невероятного целитель мне не предлагал. Принцип взаимодействия аурного чародейства с внутренними практиками я так-то переоткрыл самостоятельно много раньше, чем даже с Лейтой познакомился: мой Биобуст, рождённый на стыке Биобустера с усилением от чародейской йоги, именно оно самое и есть, в чистом виде.

(К слову говоря, одна из попутных сложностей на пути моего экспериментального исцеления: самоблокада ауры с Биобустом несовместима. Вообще, никак. Они принципиально антагонистичны.

Жаль).

С другой стороны, блокирование ауры, так сказать, изнутри — инструмент весьма гибкий. Уж коли это не меня блокируют, а я сам себя блокирую, то в моей власти и наложить блоки, и сдвинуть их, и даже полностью сорвать. Мало ли, вдруг потребуется чародействовать во всю силу?

С полностью блокированной аурой не поскачешь, то есть не поколдуешь: она сковывает надёжней смирительной рубашки. А вот блокада почти полная… это дело иное.

Плюсы, в принципе, очевидны. Но и недостатки тоже. От объёма работы над самим собой, от того количества ежедневных и ежеминутных усилий, которые от меня потребуются, у меня заранее сжималось и дрожало мелкой дрожью примерно всё. С другой стороны, если (и когда) я всё-таки смогу в должной мере удерживать самоблокировку, я улучшу свои возможности настолько, что на лицо от осознания перспектив сам собой вылезает оскал. Этакий хищный, предвкушающий.

Что же до тяжёлого труда, то меня он не пугает.

— Прекратить галдёж.

Ноль реакции. Возможно, меня даже вовсе не услышали — ну, с учётом громкости как бы не трети всех участников, оно не сильно удивительно.

Усилив собственный голос простенькой иллюзией, повторяю:

— ПРЕКРАТИТЬ. ГАЛДЁЖ. НЕМЕДЛЕННО.

Учитывая, что при помощи Плаща Мороков я одновременно транслировал специфическое такое ощущение (как будто всякий, кто на меня обратит внимание, оказывается на самом краю бездонной пропасти, подталкиваемый в спину сильным неравномерным ветром… только без пропасти и ветра, одна лишь чистейшая инстинктивная опаска перед лицом естественной угрозы, внушённая без дополнительных средств) —