О моем перерождении в сына крестьянского 3 - Анатолий Михайлович Нейтак

одного из кандидатов в парни Тиэле, что явился примерно посреди разбирательства и сходу показал себя той ещё занозой в мягких тканях.

— Если бы тебя интересовало разрешение конфликта, а не решение в пользу твоего подопечного, и плевать на всё остальное, ты мог бы и сам предложить то, что я. Господин староста.

Столь прямой выпад обезоружил Занозу. Чем я и воспользовался, утянув на указанную площадку всех причастных: Тиэле, четвёрку претендентов и симпатичную помощницу старосты, ответственную за Тиэле и двоих претендентов разом. Ну а Занозе не оставалось ничего иного, как последовать за нами с мрачным видом человека, ушибившего мизинчик своей гордости.

Малхет воспользовался шансом и отвалился. Мудро. Возможно, я даже не стану применять к нему построение квадратно-гнездовым образом. Надо же как-то поощрять в людях разумное поведение?

На ранее пустой площадке по моему щелчку возник круглый стол и восемь одинаковых стульев. Так как проявлять особый креатив я поленился, вся «мебель» имитировала витой воронёный — до глубокого тёмно-синего оттенка — металл. С вкраплениями изогнутых пластин там, где надо: столешнице, сиденьях и спинках стульев. Вышло строго и лаконично. Когда все расселись, с той или иной степенью недоверчивой осторожности щупая плотные иллюзии, периметр накрыла стена тихо шуршащего тумана.

— Что это?

— Я обещал обеспечить приватность. И обеспечил. К делу…

— Минуту!

— Ну что ещё? — я взглянул на Занозу без всякой приязни.

— По какому праву ты вообще тут распоряжаешься? Собрание должен вести я!

— Госпожа, — я обернулся к помощнице старосты, — есть ли у вас сомнения в моей квалификации и беспристрастности?

— Нет.

— Вы готовы делегировать мне право разрешить этот конфликт?

— Да.

— Как видишь, — взгляд на Занозу, — два из трёх в мою пользу.

— Это ничего не значит!

— Если ты готов упорствовать, я могу вызвать в качестве арбитра общих кураторов наших групп. С моей стороны это будет младший магистр школы иллюзий Гэрэт Шестой из имперского рода Арыд-Нуст. А с твоей кто выступит?

Парень отвёл взгляд:

— Не надо никого вызывать.

— Вот и славно. Итак, к делу. Историю конфликта я теперь знаю, но для его разрешения нужно по очереди расспросить всех участников. Наедине. Обеспечение дополнительной приватности я опять-таки возьму на себя. Убедительно прошу всех, не участвующих в диалоге, подождать и посидеть спокойно. Не беспокойтесь, тратить много времени я не стану.

Четвёрка юнцов не выглядела особо уверенно, однако новых возражений не последовало.

И я начал свои расспросы.

Извне это выглядело так, словно я и тот, с кем я беседую, скрывается в шуршащем белом облаке, как этаком ватном коконе. Изнутри же вид был такой, словно я и мой визави оказываемся в тёмном пространстве, где существуют и площадка, и стол со стульями, но из семерых присутствующих остаются лишь двое, освещённых столбами рассеянного света.

Ну, так оно выглядело для интервьюируемого. Себе я таких ограничений не ставил и продолжал видеть всё, как есть. Что создавало несколько мозголомный эффект, так как требовало совмещать разом три картины мира… а может, и больше.

Потому что я собирался тихонько использовать обман разума для, так скажем, повышения градуса откровенности ответов.

Я и так провозился с этой ерундой слишком долго. Надо ускорять процесс.

— Скажи, чего ты хочешь от Тиэле?

— Чтобы она стала моей!

— В каком смысле твоей?

— В прямом! Как моя девушка.

— Секса хочется?

— А нас точно не услышат?

— Точно.

— Да. Хочется. Ты ж её видел?

— Разумеется. Я Наблюдатель, я… многое вижу. И у меня есть здесь, в университете, девушка, так что твоё желание я тоже… вижу.

— Ну вот. Тогда ты меня понимаешь, как мужчина мужчину. Она шикарна!

— А что ты намерен ей дать, как своей девушке?

— Да то, чего им всем надо. Удовольствие, внимание, подарки, что там ещё…

— Пока у меня нет новых вопросов. И спасибо за честность.

— Скажи, чего ты хочешь от Тиэле?

— А чего можно хотеть от смеска вроде неё? Уж точно не детей!

— Значит, хочешь секса.

— Ну, я ж не импотент. Секса все хотят, особенно в моём возрасте. Только не все признаются.

— Ясно. А ещё?

— Может, немного подчинения. Такие девки любят строить из себя невесть что, и приятно бывает услышать, как их влажные губки испускают стоны пополам с мольбами.

— Так ты любитель пожёстче?

— Ой, разве это жёсткость? Так, почти что ласка… если, хм…

— Ясно. Значит, она тебе секс, а ты ей?

— Тоже секс. Я ж красавчик, что ей ещё нужно, кроме моего…

— Стоп! Пока у меня нет новых вопросов.

— Скажи, чего ты хочешь от Тиэле?

— Любви.

— А подробнее?

— Ну… ласки. Заботы. Хочу, чтобы она жила со мной, чтобы мы просыпались одновременно, а если один проснулся раньше, то будил бы другого поцелуем. По-моему, это и есть любовь.

— Да, довольно похоже. У меня с моей девушкой всё примерно так же.

— Тогда ты меня понимаешь.

— Пожалуй. Осталось прояснить один вопрос…

— Какой?

— Что ты намерен ей дать?

— Всё то же. Любовь, заботу. Всё, что смогу и что волен давать, не задевая интересов рода.

— То есть заделать с ней ребёнка и узаконить отношения…

— Нет. Нет-нет! Это невозможно. Быть может, когда я стану сильнее… если стану…

— Печально.

— Да. Но долг перед родом выше чувств.

— Что ж, пока у меня нет вопросов.

— Скажи, что ты хочешь сделать с Тиэле?

— Защитить её.

— От кого?

— От этих всех. От родовитых. Я же вижу: она для них — просто игрушка, красивая кукла, особенно для того уродца из третьей группы воплотителей.

— То есть хочешь спасти деву в беде…

— Не спасти — помочь. И чтобы она мне помогла. Вдвоём-то всяко проще.

— И от законной награды спасителю отказываться не станешь.

— Нет, конечно! Я ж не импотент. Да и она… девчонки тоже сладенького хотят. Все хотят. Даже многие старпёры, кому сотня и больше. Такое я тоже видал, и от такого тоже надо защищать.

— А сил-то хватит, защитник?

— Личных — может, и нет. Но я с Малхетом задружился и с компашкой его, а у Тиэле родня есть в двух козырных Домах. Вместе-то всяко проще.

'Понятненько. Защита, ну да…

Статуса ты ищешь, дружок-пирожок. Статуса, тёплого места и сдобной жены под боком.

Хотя врать себе ты умеешь лучше остальных…'

— Понятно, спасибо за откровенность. Пока у меня нет вопросов.

— Скажи, Тиэле, чего ты хочешь? Или — кого?

— А ты хитрый. Прям как менталист почти. Но на мне твой обман разума не сработает.

'Опаньки. Видать, родня всё-таки проявила больше заботы, чем я думал… или это сработала одна