О моем перерождении в сына крестьянского 3 - Анатолий Михайлович Нейтак

Спустя двадцать минут, когда лекция завершилась, я попытался связаться с Дариттом Гостешем. И не особенно удивился магическому аналогу сообщения, что абонент не абонент. Следовало ожидать. Я бы очень сильно удивился, если бы связь удалась и Даритт отговорил меня от предстоящей авантюры. Ну, или скоренько организовал мне по каналам Гостешей поддержку.

Получается, выходов у меня из ситуации только два. Проявить разумную осторожность и никуда не рыпаться — но тогда инициатива останется на стороне отправителя записки, и шайтан его знает, что он-она-они удумают в следующий раз. Или сыграть за того, кем, вероятно, меня считают: импульсивного и бесстрашного в силу возраста юнца. То есть отправиться на скорую встречу в одиночку, где попытаться подстроиться под предлагаемый танец и… а вот ещё неизвестно, что и. Такой образ действий всё равно совершенно не гарантирует успеха, но всё же с ним появляются интересные шансы. И уж я-то постараюсь наловить их побольше…

Решено! Раз неприятности ждут — как можно разочаровать их и не пойти навстречу?

…Гоцэртхыккэ, он же Город-Сердце, поистине впечатляет. Особенно вот так, с высоты, и ближе к ночи, когда слабеющий естественный свет уступает искусственному магическому освещению. Ну да оно и не удивительно: геоманты Второго Дома приложили свои немалые силы вкупе с воображением сперва к преобразованию ландшафта, затем к планировке, а под конец и к застройке. В итоге центр стал настоящим гимном футуризму с лёгкими намёками на «естественный» эльфийский стиль — хотя тут использовались не столько растительные мотивы, сколько темы «скал и воды». Этакое поле фонтанов высотой до полусотни этажей и более, только вместо воды — кажущийся гибким и текучим камень. Или лучше сравнить центр имперской столицы с коралловым рифом? Не знаю, как и описать это трёхмерное буйство, соединённое на многих уровнях в единую архитектурную композицию.

Истинно одно из чудес мира сего!

По мере удаления от делового центра с его хитросплетённой высотностью средняя этажность города падает, пусть и довольно плавно, а вот хитросплетённость остаётся. Вдобавок в работу Второго Дома мягко, но властно вплетается работа Пятого Дома с его фитомантами. Просто если виадуки самого центра кое-где взлетают даже до тридцатого этажа, наслаиваясь уровень за уровнем, то в среднем кольце они почти никогда не бывают выше десятого этажа, а на стыке со спальными пригородами — вовсе третьего-четвёртого. Когда-нибудь я непременно вытащу Лейту на прогулку по средним и центральным районам Гоцэртхыккэ, чисто эстетического наслаждения ради; но сейчас мне туда не надо, а надо как раз в один из периферийных тихих пригородов, выглядящих, как в любом ином густонаселённом, хорошо озеленённом, уютном местечке с домами не выше четырёх, край пяти этажей, но чаще всё-таки двух-трёх.

Белый проспект найти легко: он прям, как копейное древко, выходит из среднего кольца — кстати, в направлении БИУМ точь-в-точь, возможно даже, что ориентирован не просто на универ, но на главный его корпус — и отличается исключительной белизной фасадов, а также стволов и ветвей деревьев, что высажены парой сдвоенных полос посреди него. А вот Третья Вишнёвая… та-а-ак… ага: Первая, Вторая, стало быть, вот это у нас Третья. Тихонько, под иллюзорной маскировкой, высаживаемся в районе Первой, причём в стороне от проспекта; приседаем на одну из симпатичных скамеек; создаём фантома без всякой маскировки — этакую бюджетную имитацию Тени Иллюзиониста — и отправляем эту куклу на удалённом управлении к назначенному месту встречи. Этаким быстрым (но не слишком) деловым шагом.

Господа ололо-пыщ-пыщ шпиёны, ваш ход!

…фантом скучал, шатаясь туда-сюда, поглядывая по сторонам и снова шатаясь туда-сюда как бы в попытках высмотреть «связного». Сумерки стремительно захватывали пригород — не так стремительно, как в Гриннее, но тоже без лишней вальяжности. Первая Вишнёвая пустела, хотя правильней было бы сказать, что менялся возраст и статус гуляющих: мамочки с младенцами рассосались по домам, пожилые люди тоже в основном последовали их примеру, да и ответственные персоны средних лет тоже; а вот особо шилопопые особы, сиречь подростки и молодёжь, не сильно стремились соблюдать режим.

Неспешно прошествовавший патруль городской стражи их не трогал, по крайней мере пока, хотя уже начинал присматриваться. А вот какого-то чумазого пятилетку один из шестёрки воинов в форменных полулатах стремительно извлёк из кустов и столь же стремительно доставил на широкий боковой балкон одним высоким прыжком. Опытно перехватив свою добычу за ушко, чтобы не трепыхалась, воин постучал освободившейся рукой в балконную дверь, вскорости распахнувшуюся.

— Твой неслух, Тэппа.

— Ой! Опять ты меня выручаешь…

— Да что такого-то. Это часть нашего долга.

— Мне так неловко…

— Да мне не трудно. Честно.

— Эй, честный страж, — окликнул старший патруля, — хорош флиртовать, давай уже обратно!

— Минутку!

Они с Тэппой ещё пошептались, действительно минутку, после чего симпатичная молодая мамочка скрылась в доме, а воин слегка вздохнул, спрыгнул с балкона наземь и рванул догонять своих.

Меня патруль тоже заметил. И обсудил:

— Что за морда незнакомая?

— Тише ты! Это полтинник.

— И что он у нас забыл? Кстати, просвети его глазом, Цып.

— Уверен? Полтинник ведь.

— Просвечивай.

Подразумеваемое «вот это точно наш долг» повисло в воздухе.

— Он под иллюзией. И в броне.

— Что?

— Спокойно. Это всё ещё полтинник. Может, он ждёт тут кого… или она. Имеет право.

— Тьфу. Наверх сообщи, срочно!

— Уже.

Засим патруль удалился (и правильно: ребятам с уровнем в диапазоне от 30 до 40 связываться с 50+ не рекомендуется категорически). А мне в спину прилетело тихое:

— Вейлиф? Привет…

Я начал подниматься, разворачиваясь.

— … и пока.

В следующий миг в меня словно бегущий мамонтам врезался.

О моем перерождении в сына крестьянского 23

Этап дв адцать третий

— Сегодня мы поговорим о типичном психологическом конфликте, отображённом в классике во множестве различных форм. Хотя это не совсем даже конфликт, как мы увидим позже. Я говорю о вечном плодотворном противостоянии воли и идеи.

Аловолосая выдержала небольшую риторическую паузу, обводя аудиторию взглядом.

— Для того, чтобы подчеркнуть, что речь не о банальном бинарном антагонизме, вроде того, что имеет место внутри классических пар Свет/Тьма, Порядок/Хаос, Добро/Зло, Правда/Ложь и им подобных, существуют увековеченные во множестве образцов символы противостояния и взаимодействия воли и идеи. Самый архетипичный среди них — это, несомненно, образ птицы, летящей против ветра. В чистом виде это выражено в стихотворении «Орёл летел всё выше и вперёд», которое вам задали прочесть до начала этого занятия. Фактически, весь этот стих —