Бракованные - Наталия Анатольевна Доманчук

Уже после второй чашки с «лекарством» к Алене стал возвращаться голос.

— Пойдем спать, — попросила она.

Когда легли, она прижалась к мужу:

— Она сказала, что вы были вместе.

Дима вздохнул:

— И почему ты поверила?

— Потому что она знает подробности твоей… - Алена с трудом подобрала слово, - физиологии.

— А, понятно. Тебе нужно объяснение?

— Только если ты сам хочешь мне это рассказать.

— Нечего рассказывать. Я видел ее всего 5 минут, она подошла, дернула за ремень, ухватила, ахнула. Я даже не успел ее оттолкнуть. Все.

— Прости, что поверила ей.

— Спасибо, что не веришь сейчас.

Утром у Димы была уже вся информацию по Людмиле, маме Алены.

Сначала женщину отвезли в районную больницу, но через сутки перевезли в томскую.

— Она действительно в психбольнице. Полетим вечером, чтобы утром там быть! — Дима не предлагал, а утверждал.

Людмила лежала в общей палате и не реагировала на посетителей.

Алена подошла и села у ее ног:

— Мам, привет.

Та даже головы не повернула.

Врачи поставить диагноз, кроме как депрессия, не смогли. И Дима предложил:

— Давай ее к нам перевезем? Наймем медсестру, чтобы днем и ночью была с ней. Оставлять ее тут жестоко.

Алена кивнула.

Они вернулись в Москву и через пару дней Людмилу перевезли к себе. Алена организовала ей комнату, наняла сиделку, сама часто находилась рядом, когда читала. Иногда забегали Дашка и Ванька, внимательно смотрели на бабушку и сразу уходили. Но потом привыкли и перестали бояться.

Людмила продолжала вести себя так же — никак не реагировала на людей.

Прошло чуть больше месяца, и в один день на ее кровать залезла Даша и погладила бабушку по руке.

Людмила резко дернулась и внимательно посмотрела на внучку.

— Мама, не бойся, — осторожно произнесла Алена, — это Даша, твоя внучка. Она не сделает тебе больно.

Людмила отвела взгляд и опять сделала безразличное лицо.

Но малышка не унималась:

— Бабуля, хочешь компот? Мы только что сварили с Тамарой Степанной, он еще теплый.

Людмила внимательно посмотрела на девочку и кивнула.

Даша побежала на кухню и принесла бабушке полную чашку с клубничным компотом. Та аккуратно взяла ее в руки и выпила все, до дна. Потом кивнула внучке в знак благодарности.

Через неделю Алена привезла маму в инвалидной коляске к столу на ужин. Заранее попросила всех родных не рассматривать ее, чтобы не смущать.

Дима только громко поздоровался и сказал теще, что очень рад ее видеть. Давид подошел, поцеловал руку и представился братом главы семейства. Игорь с Ильей боялись поднять на нее взгляд, поэтому не смотрели. Ванька и Даша привыкли к бабушке, подавали ей хлеб и спрашивали, хочет ли она добавки. Сашка тоже молчал, только иногда смотрел на Алену с жалостью.

После ужина Алена отвезла маму в ее комнату, и та впервые сказала ей спасибо.

Через неделю Людмила стала общаться с внуками и даже позволила Даше ее причесать, потом и ногти накрасить, а с Ванькой она лепила снеговиков из пластилина.

Однажды, после ужина, когда Алена привезла ее в комнату и уложила в постель, Людмила спросила:

— Смотрю я на тебя и думаю, вот чем ты его взяла?

Алена поправила подушку матери.

— Он же каждое движение твое ловит, любит так, что аж скулы сводит, — продолжала она.

Алена молчала, только еле заметно улыбнулась.

— Ну? Чем? Скажи!

— Ты не поймешь, мам, — она села и внимательно посмотрела на Людмилу.

— Думаешь, дура старая, из ума выжила?

— Нет, не в этом дело. Чтобы понять, чем я его взяла, нужно это иметь в своем сердце. А у тебя этого нет.

— Понятно. Пируэты всякие в постели выделываешь, да? И где ты этому научилась?

Алена громко рассмеялась и накрыла мамину руку своей:

— Любовью я его взяла. Любовью. А у тебя нет ее. Ты даже Альбину свою не любишь. Она от тебя отказалась, и ты ее видеть не хочешь. А любовь она же безусловная — все переносит, долготерпит, милосердствует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется правде, а сорадуется истине, все покрывает, всему верит, всего надеется, никогда не перестает.

Мать сощурила глаза:

- Библию мне цитируешь?

- Да. Новый Завет от Павла. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто.

Людмила задумалась, посмотрела на дочь и прищурила глаза.

- А ты ведь его тоже любишь!

- Очень!

- Повезло...

Алена опять улыбнулась.

А вечером в постели обняла мужа и сказала:

- Дим, спасибо тебе большое.

Алена последние месяцы постоянно его благодарила, потому что чувствовала, как сильно он ее поддерживает и помогает.

- Ты перестанешь мне спасибкать? Если честно, меня это начинает бесить.

- Не перестану. Ты взял мою жизнь и перевернул, понимаешь? Я живу. Стала человеком.

- А ты мою. Взяла и перевернула. И я тоже сейчас живу и чувствую себя человеком. Так что мы квиты!

- Мне уже месяц не снился мой сон.

- Может потому, что ты простила маму?

- И папу. И даже на Альбину не сержусь. Твой «мозгоправ» мне сказал тогда, в роддоме, самые правильные слова, и я теперь в них убедилась: человек кричит и бьет другого не потому, что другой плохой, а потому, что ему самому плохо.

- Мудрая ты моя девочка, - Дима прижал жену к себе.

— Если бы я это понимала в детстве, может, и нашла бы к ним подход, а я все думала, что со мной что-то не так...

— С тобой все замечательно. Ты самая лучшая жена, и мама, и дочь на свете. Алена засмеялась:

— И за что ты меня так любишь?

БОНУС

Это довольно откровенная глава о том, какие отношения у Димы и Алены были в постели, когда они прожили вместе уже много лет.

Эти сцены ооочень откровенные.

Тут нет жести или БДСМ, но есть кое-какие игрушки )))

Если вы нежный одуванчик и описания секса вам не очень нравится, то советую этот бонус не читать.

В готовую книгу, скорей всего, эта глава не войдет.

Но мне очень хотелось показать как же главные герои приспособились