Бракованные - Наталия Анатольевна Доманчук

от возбуждения. Он посмотрел на ее выпирающую ключицу, чуть напряженную шею, заметил как от самой малой кочки или ямки, на которую попадает автомобиль, она практически незаметно вздрагивает, опустил взгляд на платье, которое облегало ее как вторая кожа, на стройные ноги. Она закинула ногу на ногу, положила сверху на колени свои ладони и прерывисто дышала, потом огляделась, как будто впервые видела этот автомобиль и сказала:

- Почему у тебя нет такой шторки тут, - она провела ладонью в воздухе впереди себя, - вжих-вжих, чтобы закрылась. Как у Штирлица.

Дима издал сдавленный смешок.

Она прикрыла глаза, а он через секунду громко рассмеялся.

Алена сердито посмотрела на него.

- Я просто подумал, как ты смешно создана. Вот сейчас прям идеальная женщина. Сидишь, молчишь, сил хватает только губы облизать и на меня с вожделением посмотреть. И оказалось, чтобы закрыть эту дырочку, - он дотронулся до ее щеки, погладил ее и прошелся пальцами по губам, - нужно воткнуть что-то в ту, - он подсунул руку ей под ягодицы и она схватила его за затылок, потянула к себе и впилась губами.

Он грубо просунул язык ей в рот, и она застонала. Ее дыхание стало более прерывистым, пальцы на затылке все сильней впивались в кожу, возбуждение росло с неимоверной силой и через минуту ее обдало горячей волной и миллион мурашек покрыли ее тело.

Алена медленно отстранилась от Димы и улыбаясь закрыла глаза.

Дима взял ее ладонь и поднес к губам.

Поцеловав ее тонкие пальцы, он откинулся на сидение и прикрыл глаза.

- Скажи мне, – хрипло попросил он.

- Люблю. – Отозвалась Алена.

Любовь милосердствует

Шестидесятилетие Давида и Димы отметили на большой яхте. Все взяли отпуск на месяц и полетели в Америку.

Заодно и Сашкины именины справили, хоть и была не круглая дата – тридцать шесть.

Сашка работал с отцом и Давидом. Дима все обещал, что скоро они с братом уйдут на пенсию и он останется один, но сын смеялся и не верил в то, что это когда-то случится. Уж очень сильно они любили свою работу.

— Вот как только ты женишься, мы сразу покинем компанию! — пообещал Дима.

— Пап! — хохотал сын. — Ну при чем тут женитьба?

— Не знаю, — смеялся тот, — ну надо же тебе что-то обещать.

На самом деле, почти весь их бизнес уже давно держался на Сашке.

А вот жениться он не собирался вовсе, ни с кем не встречался, все говорил, что ждет ту единственную и неповторимую.

Близнецы тоже ни разу не приводили девушек домой, хотя меняли их постоянно. Но на вопросы «Когда познакомите нас со второй половинкой», отвечали:

— Как только найдем их.

Давид во всем винил Алену с Димой:

— Вы планку нам всем задали, мы хотим только так и не иначе. А таких отношений ведь единицы! Не всем так везет…

— Конечно, — шепнула Алена мужу на ухо, — бракованных в мире не так уж и много.

Они давно относились спокойно к своим «кличкам», шутили, иногда приводили это как аргумент, когда кто-то из них совершал мелкую провинность. И обязательно хохотали после.

Сашка все путешествие снимал на дрон: он вообще любил милые фото, постоянно записывал на камеру родителей, братьев и сестру.

Дима посмотрел парочку видео и заявил, что собирается худеть.

— Почему никто мне не сказал, что у меня пузо, как у надутого жабона?

На самом деле Дима поправился всего на пять килограммов, но он решительно захотел их сбросить. Давид тоже присоединился:

— Ну а куда я без тебя? Давай вместе!

Они попросили повара готовить для них низкокалорийные блюда, по утрам прыгали со скакалкой, Дима боролся с боксерской грушей в течение часа, Давид отжимался и подтягивался.

За месяц Дима сбросил свои лишние пять, Давиду удалось всего два.

Прошли еще три месяца, но Дима продолжал стремительно худеть, и Давид с Аленой просто затолкали его в машину и повезли в больницу.

Врач гастроэнтеролог испугался сообщать диагноз и пытался поговорить с Аленой наедине, но Дима сразу все понял и потребовал полного «расклада», иначе пойдет к другому специалисту.

Диагноз был страшный: рак желудка четвертой стадии.

Пару дней отходили от шока и слез Алены и Дашки.

Сашка с Давидом искали решение.

Близнецы и Ванька просто молча страдали.

Дима сразу поник, потерял всякий интерес к жизни, безумно жалел Алену и не представлял себе, как оставит ее.

Операцию было решено делать в Израиле. Но врач, посмотрев по снимкам КТ и МРТ характеристику новообразований, отказался, сказав, что бесполезно.

Метастазы поразили почти все тело и лимфоузлы, химиотерапия при таком раке тоже была малоэффективна, но он ее назначил.

Все родные цеплялись хоть за какой-то шанс, нельзя же просто сидеть и ничего не делать. Но химию потом отменили: резко упал уровень гемоглобина, и кровь пришлось вливать почти каждый день. Повторное обследование обнаружило прободение опухоли.

Врачи открыто не говорили, что помочь ничем нельзя, но Дима это понял. И заявил всей семье, что не собирается умирать на чужой земле и что они сегодня же все возвращаются в Москву. Сколько даст Бог прожить: месяц, два, пять, столько и будет.

— Я хочу проводить весь день с женой, — объяснил Дима свое последнее желание, — а вечерами, когда вы все будете приходить домой, хочу быть с вами. Хотя бы часик, два, мне будет достаточно. И еще, Даша, я мечтаю увидеть тебя невестой. Когда, если не сейчас? В Артеме я уверен на все сто, так что не тяни, а то будешь жалеть.

Дочь закивала, что выполнит волю отца. Артем был старше Даши на пятнадцать лет, хорошо стоял на ногах и уже три раза делал девушке предложение. Это была та большая любовь, которая сразу накрыла обоих, но Даша отказывала потому, что считала, что еще слишком юная — ей еще и двадцати не исполнилось.

Но через неделю Даша сказала Артему «Да» и вскоре состоялась небольшая свадьба, где были только родные жениха и невесты.

Утро проводили в процедурах с врачами, день на кровати. Алена ложилась рядом и рассматривала мужа.

— Еще не насмотрелась? — шутил Дима.

— Никогда не насмотрюсь.

Муж гладил любимую венку у виска, запускал пальцы в шелковые кудри и тоже говорил, что никогда бы не устал этого делать.

Вскоре Дашка сообщила, что беременна.

Дима так радовался, прыгал, целовал всех и