Шепоты дикого леса - Уилла Рис

Несмотря на Бабулину шпильку, Джейкоб приглашение принял, поднялся на крыльцо и прошел в ванную, оставив после себя едва различимый бензиновый запах. Бабуля зачем-то остановилась в коридоре, на полпути на кухню. Я подставила Шарми свою ладонь и посадила его обратно в карман, а затем прошла вслед за остальными.

— Мне он тоже по душе. Но его долго не было. А вернулся он другим. Так что я бы не доверила ему спасать свою жизнь, — пробормотала Бабуля, будто прочитав мои мысли.

После такого ужин не показался особо оживленным. Никто из нас почти не говорил. Еды было достаточно — горячей, с пряными нотками, которыми так славится кухня южных штатов. Мясо цыпленка получилось очень нежным, а клецки бабуля приготовила из домашнего слоеного теста, которое вместе с соусом томилось на плите. Я не знала, как обычно питался Джейкоб, но он не забыл, как отдать должное домашней еде.

Я съела, сколько смогла, чтобы не расстроить Бабулю, но желудок ничего не принимал из-за нервов. Бабуля не доверяла Джейкобу Уокеру. Мне это никак не должно было мешать. Сама-то я не доверяла никому. Но вдруг поняла, что эта новость меня огорчила. Может, сближение до сих пор давалось мне тяжело, но что-то в Джейкобе меня привлекало — и вовсе не его растрепанные волосы или глаза, в которых всегда отражается лес. Я опасалась, что мое желание не ждать от него подвоха было спровоцировано какой-то лесной магией — Бабуле это не понравится.

Когда Шарми выбрался из моего кармана и устроился на подлокотнике стула, я постаралась выглядеть так, будто подкармливать за ужином мышонка, на которого глазел огромный котяра, было для меня совершенно обычным делом. Похоже, никто больше не обратил внимания, что Шарми стал вести себя непринужденно в присутствии привлекательного незнакомца, на которого до того только щерился и фырчал. ***

В кабине бирюзового «шевроле» пахло маслом, бензином и чуть-чуть — беличьей заначкой орехов. Но кто-то — Джозеф или Джейкоб — подвесил к зеркалу заднего вида освежитель воздуха в форме елочки, призванный заглушить менее приятные запахи искусственным хвойным ароматизатором. Кто-то также оттер приборную панель и виниловую обивку кресел и пропылесосил пол кабины, сквозь который лишь в паре проржавевших от времени мест виднелось дорожное полотно.

Джейкоб уступил мне водительское кресло с такой уверенностью, которой у меня самой вовсе не было. Я знала, как пользоваться механической коробкой передач, но училась этому в маленьком дешевом хетчбэке, который стал нашим с Сарой первым автомобилем. Его кабина располагалась не так высоко над дорогой, да и рычаг поддавался куда охотней.

Снаружи садилось солнце, а я при помощи Джейкоба училась с нужной резкостью переключать передачи на стареньком пикапе. Рычаг вибрировал у меня в руке, и я старалась не обращать внимания на то, какой тяжелой и теплой была легшая на мою ладонь Джейкоба, пока он показывал, как заставить грузовичок слушаться. У меня едва хватило сил, чтобы выжать сцепление, а руль настолько разболтался, что из-за тряски в дороге стало не до разговоров. И прикосновение биолога здесь ни при чем. Оно было инструктирующим и не личным. Ничего более. Однако когда мы наконец приехали, я с огромным облегчением выпрыгнула из кабины.

…я бы не доверила ему спасать свою жизнь.

Я оставила лампу на крыльце включенной, чтобы уютнее было возвращаться. Сейчас ее свет падал на припаркованный на дорожке джип Джейкоба и на стайку мотыльков, которых привлек прорезающий тьму гор яркий ореол.

— Если хочешь, проходи в дом и захвати себе банку-другую варенья перед отъездом, — предложила я. Я не знала, хотелось ли мне поскорее закончить со всем этим или еще немного побыть в его обществе. Шарми задремал в кармане, так что не получил права голоса.

— Да, было бы неплохо, — ответил Джейкоб.

Я отперла входную дверь и потянулась к выключателю.

Глава девятнадцатая

На буфете, до этого пустовавшем, стояла картонная коробка. Коробка со дна шкафа в прихожей. В ней лежали фотографии в рамках, которые когда-то стояли на полках в гостиной. Я собиралась в конце концов до них добраться, но с самого дня переезда занятость удачно избавляла меня от этой необходимости. В коробке — Сара. Сара из моих снов, Сара, которая рисовала яркие веселые картинки, висевшие в мансарде. Эта Сара вселяла в меня тревогу: это был другой человек, не тот, которого я знала и любила, и эта разница заставляла задуматься, какие еще детали ее прошлого оставались мне неизвестны.

— Что случилось? — спросил Джейкоб. Я застыла в дверях, и мое обездвиженное тело мешало ему пройти дальше.

— Этой коробки там не было, когда я утром уходила. — Я заставила себя шагнуть вперед, чтобы Джейкоб тоже мог увидеть коробку и фотографии, хаотично расставленные вокруг нее. — Заднюю дверь забыла запереть, наверное.

— Или у кого-то есть ключ, — предположил Джейкоб.

От такой мысли у меня подскочил адреналин, а в спину будто вонзились иголки. Безликий незваный гость наведался в домик — мой летний домик, как я думала, — и у него или у нее хватило наглости порыться в шкафах и не вернуть вещи на положенные им места. Это было гораздо более навязчиво, чем листовки газовой компании, просунутые под дверь.

Джейкоб быстро прошел мимо меня ко второму выходу. Когда он надавил на ручку, она легко поддалась, и в проеме показался погруженный в темноту задний двор. Опушка леса казалась еще темнее. Солнце зашло. Осенние сверчки стрекотали уютным хором — неподходящий аккомпанемент для незаконного проникновения.

— Зачем кому-то приходить сюда без спроса и разглядывать старые фотографии? — Недоумевая, я подошла ближе к столешнице, чтобы приглядеться к фотографиям, которые вынули из коробки и расставили, оперев на ножки рамок. Причем так, чтобы они смотрели прямо на входную дверь, как будто некто хотел обратить на что-то мое внимание, когда я вернусь. — Еще и не просто разглядывать. Выставить так, чтоб я увидела.

— Мне кажется, это мог быть кто угодно из Бабулиных подруг. Они могли оставить ключи, чтобы приходить и убираться, — сказал Джейкоб. Он закрыл заднюю дверь и запер ее. Не только на замок, но и на щеколду. После этого он тоже подошел посмотреть на фотографии. На них была маленькая Сара. Беззаботная и радостная — такая, какой я ее никогда не видела. На снимках она улыбалась во весь рот, а в глазах горел озорной огонек. Там же было и несколько фотографий с совсем