Шепоты дикого леса - Уилла Рис

— Преступлений мало, разве что парочка убийств, — поправила я.

Джейкоб поравнялся со мной и остановился. Он оглядел меня сверху вниз и, думаю, точно заметил мои сжатые кулаки и напряженную позу. Глаза у меня немного сощурились, а из кармана раздавалось узнаваемое фырканье.

— Днем, когда я приезжал за грузовиком, ничего необычного не заметил, — ответил он. — Само собой, внутрь я не заходил.

— Ну да, — кивнула я, не имея ни капли уверенности в том, что он говорит правду.

— Ты правильно делаешь, что проявляешь осторожность, Мэл. Варенье заберу как-нибудь в другой раз, — сказал Джейкоб. — Запри за мной дверь. И на замок, и на задвижку.

Я добралась до двери на свинцовых ногах и, когда он вышел, последовала его совету. Правда, щеколда ходила ходуном в пазу и оказалась вовсе не такой надежной, как мне бы хотелось. С этим я решила разобраться завтра. Нельзя было позволить мороку страха и опасений затуманить мне голову и помешать действовать рационально. Кто-то проник в дом, неважно, Джейкоб или нет. Теперь у меня появилась машина, и я могла без труда съездить в город за новой щеколдой. В Ричмонде мы с Сарой снимали квартиры у ленивых арендодателей, и нам самим пришлось установить дюжину замков, потому что районы попадались сомнительные. Сейчас скобяная лавка была уже закрыта, а вот завтра утром вполне можно туда наведаться.

Не погасив свет внизу, я поднялась в свою спальню, а лица с фотографий смеялись мне вслед. ***

Джип Джейкоба Уокера затормозил рядом с амбаром, где до сего дня стоял и ржавел бирюзовый «шевроле». Фары погасли. Луна еще не взошла, а звезды светили тускло, и, когда дверь автомобиля открылась, можно было рассмотреть лишь выходящую из кабины рослую фигуру. Несколько косуль, пасшихся недалеко в поле, встрепенулись: тот, кому принадлежал силуэт, ухнул по-совиному один раз, а затем еще два и двинулся в сторону дороги, ведущей к хижине. Вильнув белыми хвостиками, косули пустились врассыпную и скрылись в лесу, будто спасаясь от погони. Но силуэт не собирался за ними гнаться. У него была другая забота. ***

На левом локте у Сары висела корзина из ивовых прутьев, полная баночек с ежевичным вареньем. Ее правая рука была обвита вокруг руки Лу, и они вприпрыжку шли по тротуару Главной улицы, лавируя между прохожими и перескакивая через трещины в абсолютной уверенности десятилеток, что, согласно примете, задетая трещина сломает маме спину.

Мелоди Росс высадила их из машины и велела доставить по адресам ежевичное варенье, которое она вчера закатала в банки.

«Вкуснее всего свежие ягоды, но варенье очень приятно есть зимой», — всегда говорила мама Сары.

Очевидно, многие разделяли это мнение, потому что в корзинке были баночки почти для каждой женщины в городе. Пока девочки разносят варенье, мама Сары отправилась к Бабуле — опытной повитухе, которая согласилась обучить Мелоди секретам своего мастерства.

Все больше сектанток находили путь через диколесье к их дому, и мама сказала Саре, что нельзя отказывать им в помощи.

«Они в отчаянии. Боятся сбегать. Но слишком искалечены, чтобы желать своим дочерям такой же судьбы. Мы должны им помочь, Сара. Как женщины — женщинам. Просто по-человечески. Диколесье привело их сюда, а нам поручило все остальное», — сказала однажды ее мать.

Это хранилось в тайне. В такой же, в какой хранились точная дата Сбора и знания, которыми полнился лечебник. Тайна была известна лишь узкому кругу единомышленниц. Лу и ее матери. Бабуле и ее подругам. И Тому. В городе его звали Чудак Том. Потому что он жил глубоко в лесу, то в пещерах, то в дуплистых деревьях или землянках, которые сам вырубал в холмах. Мелоди Росс не звала его Чудаком. Никогда. И Сара — тоже. Он всегда был их другом.

Лу запела. Сара обрадовалась, что та выбрала гимн, который знали все. Ей нравились те песни, которые подруга выдумывала сама. Но люди всегда обращали внимание, когда обе девочки хором запевали какую-то незнакомую мелодию. Конечно, случайные слушатели не могли знать, что Сара улавливала мотив сразу, как только тот появлялся у Лу в голове, но, похоже, догадывались.

Подружки прыгали по тротуару и пели, кружа от одного магазина к другому и от дома к дому. Плату за варенье никто не давал. Однако каждый год, когда приходила пора закатывать ягоды, все нужное появлялось, будто само собой: мешки с сахаром — от миссис Филдз, лимонный сок — от Сэди, подруги Бабули, новые зажимы для крышек — от нее самой. Как и хлеб, который пекли для Сбора, ежевичное варенье превращалось в совместное достояние диколесья, Мелоди Росс и жительниц городка.

Среди горожанок были те, кто не владел тонкостями старинных обрядов, но чьи бабушки и прабабушки в свое время их практиковали, и, как сказала Мелоди Росс, наследницы этих женщин могли однажды захотеть возродить древние семейные традиции. Связь требовалось сохранять для будущего применения — так же, как сами ягоды ежевики.

К числу таких женщин принадлежала Джессика Морган. Старая дева, происходившая из рода основателей города, каждую осень, сколько Сара себя помнила, принимала от них банку варенья из ежевики диколесья. Дама жила на Главной улице, в маленьком коттедже позади здания суда. И в этом году Сара и Лу совершенно безбоязненно шли к ее дверям. Мисс Морган вела уроки в пресвитерианской воскресной школе, и девочки иногда ходили к ней на занятия по Библии, когда на улице шел дождь, а в классе разбирали интересную тему.

Когда они подошли к двери, Сара не обратила внимания на сверкающий спортивный кабриолет, припаркованный на выложенной кирпичом подъездной дорожке. У Морганов было много денег, и наверняка это брат или племянник Джессики приехал ее проведать. Но Лу замедлила шаг и подергала Сару за руку, чтобы та остановилась.

— Может, лучше отдадим варенье мисс Морган, когда от нее уедут гости? — предложила Лу.

Возможно, Сара согласилась бы, если бы речь шла о других товарах, которые заказывали у ее матери. Девочка была свидетельницей тому, как при виде приворотных зелий или отваров от бессонницы горожане становились очень неразборчивы в выражениях.

— Не вижу ничего страшного в банке с вареньем, Лу. Даже богатые люди пьют с ним чай, — возразила она.

Было непохоже, что Лу это убедило, но она отпустила руку Сары и пошла вслед за ней за угол коттеджа.

«Всегда подходите к боковой или задней двери. Добрым друзьям ее откроют», — так их учила мама Сары.

Однако на этот раз за дверью не послышалось характерного звука шагов мисс Морган, которая