Шепоты дикого леса - Уилла Рис

— Мать Сары обладала силой. Очень большой силой. Я не знала никого, чья связь с лесом была бы крепче, чем у нее. Если она связала игрушечную мышь и произнесла над ней какой-то заговор, то даже представить сложно, на что такой оберег будет способен благодаря диколесью. В случае необходимости. Никакое научное знание не способно этого объяснить. Но это не менее реально, чем мы с тобой. Нам не обязательно понимать, как это происходит. Достаточно чувствовать это и впускать в свою жизнь, — объяснила Бабуля. — Доверяй инстинктам. Они ведь помогли тебе прийти к этому моменту.

— С доверием у меня непросто.

Я не рассказала Бабуле, что меня тянет к Лу и Джейкобу. Не готова была это перед ней признать. Казалось, мое сердце поощряет интерес к новым людям, а разум этого не допускает. Шарми сгрыз все орешки и присел на задние лапы, чтобы умыться. Аккуратист, ни дать ни взять.

— Чтобы поверить в могущество диколесья, специальной подготовки не нужно. Как бы ты сама ни думала, но этот этап ты уже преодолела. А вот чему тебе следует научиться — это доверять и силе леса, и своей собственной. И это длительный процесс, а времени у нас мало, — сказала Бабуля. — Ты — особа колючая. Странно, что тебе прислали мышь, а не дикобраза.

Внешне я рассмеялась, но внутри покраснела. Я-то знала, что ворчливый мышонок может точно так же, как и я, воспринять что-то в штыки. На мне был кардиган василькового цвета, с поясом и глубокими карманами. В один из них я уже убрала перечень доставок. Теперь я наклонилась к столу и подставила другой. Шарми перестал умываться и замер. Он посмотрел так, словно ему нужно было заглянуть мне в глаза, чтобы понять, чего я хочу. А затем подбежал к краю столешницы и запрыгнул в предложенное укрытие.

Это показалось мне одновременно безумным и совершенно естественным. Таким же, как и все остальное, что успело произойти со времени моего приезда в этот городок. ***

Все утро, пока я разносила Бабулины средства, Шарми проспал у меня в кармане. Предпоследней остановкой был салон красоты, и, переступив порог, я обнаружила его непривычно безлюдным. Обычно все старомодные сушилки оккупировали женщины в бигудях — так, будто на дворе стоял 1965-й, но сегодня было занято только одно кресло. Стилистка, которую большая часть местных называла косметологом, как раз занималась тем, что укладывала локоны этой единственной посетительницы при помощи большой щетки и хромированного фена в стиле ретро.

— А, заходи, Мэл. Сейчас вот закончу с Ви и рассчитаюсь за увлажняющий крем, — громко, перекрикивая завывания горячего воздуха, сказала Бекки.

Облик самой Ви отсылал к тем же временам, что и фен. На ней было платье в горошек с приталенной блузкой и пышной юбкой. Тоненькую талию опоясывал белый лакированный ремешок, сочетавшийся с белыми туфлями-лодочками на стройных ногах в полупрозрачных колготках цвета загара. На столике под зеркалом лежала дополнявшая ансамбль дизайнерская сумочка. Макияж был тщательный, хотя и без особой изюминки — она выбрала блеск естественного оттенка и неяркие тени, которые от соприкосновения с сосульками из влажных волос немного размазались — должно быть, Бекки только-только смыла осветлитель.

Посетительница вдруг напомнила мне куклу, которую нарядили по особому случаю. Основой моего собственного «ансамбля» был старый джинсовый комбинезон на лямках, найденный на чердаке и обрезанный на манер капри. В заношенной черной футболке и парусиновых кедах по щиколотку я чувствовала себя более комфортно, чем было пристойно в присутствии Ви.

Но девушка, в которой под всеми слоями макияжа и лака для волос угадывалась моя ровесница, улыбнулась, и я с чувством облегчения улыбнулась в ответ. Пусть ее образ и казался мне слегка искусственным, за ним проглядывал живой человек. Внезапно мне захотелось подарить ей банку ежевичного варенья. Я пошла на поводу у этого импульса и нащупала в корзине банку до того, как успела еще раз обдумать свое намерение.

— Такой крупной ежевики вы нигде больше не найдете, — отрекомендовала я.

— О, с-спасибо, — с запинкой проговорила Ви. Она неуверенно приняла у меня банку и положила себе на колени, словно не знала, что с той делать.

— Ну вот. Поглядите, как чудесно вышло, — сказала Бекки, разворачивая кресло к зеркалу, чтобы клиентка увидела свое отражение. «У» в «чудесно» прозвучало растянуто, будто бы стилистка про себя тоже думала, что в джинсах Ви было бы удобнее. Наши с Бекки взгляды пересеклись в отражении чуть выше головы Ви, и я покраснела, потому что на меня смотрели предостерегающе. Похоже, я произвела впечатление человека без понятий об этикете. Что соответствовало действительности. Но даже я не стала бы задевать чувства другого человека, нелестно отзываясь о его облике. Скорее всего, Ви провела долгие часы за наведением марафета, однако она наклонилась к зеркалу с таким видом, будто то, как она выглядит, вовсе не имеет для нее значения. Она взяла сумочку, открыла и торопливо убрала туда банку, а затем защелкнула застежку, будто желая поскорее спрятать подарок.

Пока Ви убирала варенье, Бекки, насупившись, разглядывала ее прическу. Мастера явно не радовали плоды собственных трудов. Так почему же она не предложила другой вариант укладки?

Ответ не заставил себя ждать: он распахнул дверь салона и оказался позади нас. В зеркале я могла наблюдать как отреагировали присутствующие на вошедшего мужчину. И буфер в виде зеркала смягчающего воздействия не оказал. Бекки выглядела так, будто ее вот-вот стошнит, а Ви — словно сейчас упадет в обморок. Она стыдливо отпихнула сумочку в сторону, будто там было не ежевичное варенье, а контрабанда, к которой не следовало привлекать лишнего внимания. Слегка сбитая с толку, я перевела взгляд на отражение вошедшего… Он выглядел таким же выхолощенным, как и девушка в кресле.

— Время поджимает. У нас сегодня званый обед, ты ведь помнишь? Хватит баловства для одного утреца, — пошутил мужчина. Реакция последовала лишь через несколько секунд — Бекки и Ви засмеялись высокими неестественными голосами, одновременно нелепыми и пугающими.

А ведь они боятся этого мужчины. Причем обе. Почему? Я крепче стиснула ручку корзины и тверже уперлась ногами в пол. Слишком часто раньше у меня самой возникала подобная реакция — до того как я научилась сохранять хладнокровие. Так случалось при каждом знакомстве с новыми приемными родителями. И каждый раз, когда учителя отыгрывались на мне, зная, что дома никому нет до меня